Брань в лицо

Равнодушные люди

Самая последняя премьера Стуруа спектакль по Илье Чавчавадзе, «духовному отцу нации», стояла особняком в гастрольной афише и выглядела странным анахронизмом. Вялый среднестатистический грузинский спектакль напоминал о театре Стуруа только драпировками из рваной рогожи, чрезмерным комикованием актеров да обаятельным немолодым Жанри Лолашвили в главной роли. Симптоматичность и явная современность «Человека» проявилась в реакции зала. Спектакль рассказывал историю небогатого княжеского семейства в начале XIX века. Грузинских старосветских помещиков - добродушных, влюбленных друг в друга, смешно и ненадолго ссорящихся и заполняющих жизнь бесконечными трапезами. Сбоку от сцены режиссер пристроил героя, условно названного «русским» и играющего в этом сюжете символическую и явно неблаговидную роль. Гастрольный зал, наполовину состоящий из московских грузин, восторженно встречал каждую реплику вроде: «Русский, проведи между нами границу, ты ведь умеешь». После спектакля один молодой грузин настойчиво объяснял мне, каким успехом пользуется в Тбилиси этот спектакль и как много отняла Россия у Грузии. На обложку программки театр вынес слова «отца нации», цитирующего народную мудрость: «Друга брани в лицо, недруга за спиной». Стуруа бранил умилительного друга-грузина в лицо за чревоугодие, бездеятельность и незлобивость. Русскому недругу досталось за спиной. Влюбленной в Стуруа русской публике услышать эту брань в Москве было неприятно.