Дети марфы

В современной российской литературе «новый русский» — это уже не смешной недоумок и даже не зловещий олигарх, а честный трудяга

Классический образ «нового русского», потеснивший на фольклорном поле чукчу, Крокодила Гену с Чебурашкой и даже вечных, казалось бы, Василия Иваныча с Петькой, сложился десять лет назад - в начале 90-х. Именно тогда коротко стриженные предприниматели в «голде», шестисотых «мерсах» и малиновых пиджаках (кстати, из-за их пристрастия к последним интеллектуальному клубу «Что? Где? Когда?» пришлось упразднить свою почетную регалию - резко девальвировавшийся красный пиджак, присуждавшийся до той поры лучшим «знатокам»), обвешанные тяжелыми пейджерами и редкими еще «мобилами», вошли в нашу жизнь. Для значительной части населения они стали объектом брезгливой зависти, жгучего любопытства. Их богатство и эксцентричность вызывали восхищение, грубость и неотесанность - смех, манера выражаться - недоумение, но в целом фигура «нового русского» оказалась для своего времени знаковой. Упрощенный, лубочный ее вариант послужил основой для бесчисленного множества анекдотов, а чуть более сложная, но тоже весьма условная трактовка нашла свое отражение в литературе «низких» жанров.

Бешеные банды Первая трактовка образа «нового русского», предложенная отечественной литературой, педалировала криминальную составляющую, практически неизбежную для любого предпринимателя эпохи первоначального накопления капитала. Именно в таком - бандитском - качестве дебютировал новый русский бизнесмен во множестве полузабытых ныне «пейпер-бэковых» детективов и боевиков, выходивших в середине 90-х. Главными врагами сыщиков всех мастей как героев-милиционеров, так и правдоискателей-одиночек - стали не просто уголовники и коррумпированные чиновники, но уголовники с деловым уклоном и чиновники со связями в бизнесструктурах.

Едва ли не самым ярким образцом подобного - резко негативного - изображения «новых русских» стала многотомная эпопея Виктора Пронина (автора нашумевшего «Ворошиловского стрелка», экранизированного Станиславом Говорухиным). Пять романов из цикла «Банда», опубликованных с 96-го по 98-й год, повествовали о борьбе опального следователя Пафнутьева, по причине крайней принципиальности не поладившего с собственным начальством, с огромной и немыслимо жестокой преступной группировкой, состоящей из представителей криминально-деловых кругов и повязанных с ними номенклатурщиков. Кровожадные бизнесмены, снабженные непременными атрибутами своей профессии, как то: длинноногие любовницы, дорогие автомобили и вечные блейзеры ярких оттенков, страдали всеми мыслимыми и немыслимыми пороками. Противники Пафнутьева с такой страстью предавались педофилии, содомии, наркомании, алкоголизму, садизму, мазохизму, чревоугодию и даже экзотическому по нашему климату эксгибиционизму, что у читателя возникал резонный вопрос: когда же они успевали деньги-то зарабатывать?

Еще более характерно сочинение другого корифея отечественного бульварноДетективного жанра роман «Пацаны» Владимира Угрюмова. Герой книги, действие которой происходит в российской глубинке середины 90-х, безуспешно пытается заработать себе на жизнь, подвизаясь на ниве мелкого предпринимательства. Но увы: честных «новых русских» не бывает. Чтобы обеспечить достойное существование себе и своим близким, «Пацану» приходится, поступившись идеалами, нарушить закон и там, на сумеречной территории российского криминального бизнеса, вести борьбу не на жизнь, а на смерть с такими же, как он, «новыми русскими» волками, в отличие от главного героя не обремененными щедростью и благородством. Короли и магнаты Восприятие «нового русского» как человека, глубоко укорененного в преступной среде, сохранялось и дальше, однако в конце 90-х в образе наметились определенные изменения. В первую очередь они связаны с «Большой пайкой» Юлия Дубова, повествующей о взлете «нового русского № 1» – Бориса Березовского (выведенного под именем Платона Маковского), а также с эпической дилогией Юлии Латыниной, посвященной Ахтарскому металлургическому комбинату, в каковом без труда можно узнать Липецкий гигант сталелитейной индустрии.

Первая из упомянутых книг в особых комментариях уже не нуждается. Впервые опубликованная издательством «Вагриус» еще в 99-м году, после недавней экранизации Павла Лунгина, «Большая пайка» Вновь прочно обосновалась в списке бестселлеров. Впрочем, Маковский образца 2002 года, сыгранный гламурным красавчиком Машковым, сильно отличается от варианта трехлетней давности, предложенного Дубовым. Если у Лунгина Маковский - личность пусть и сложная, но однозначно положительная, то в оригинальной версии все совсем не так просто.

Юлий Дубов - доктор технических наук, бывший генеральный директор «ЛогоВАЗа» и один из ближайших сподвижников Березовского - не ставил себе цели создать комплиментарный образ любимого шефа. Именно поэтому Маковский у него BOпервых, лишь один из главных героев (а вовсе не единственный, как у Лунгина), а вовторых, фигура противоречивая, яркая, посвоему обаятельная, но не лишенная при этом некоторых зловещих черт. В отличие от «новых русских» прежних лет дубовский Платон не распальцованный увалень в красном пиджаке, а интеллектуал, эстет, выходец из академической среды. Дубов не замалчивает криминальных связей своего героя (столь же разветвленных, сколь и неизбежных), он просто несколько смещает акценты. Главным для понимания фигуры Маковского, безусловно, является не его инкорпорированность в преступный мир, но коммерческая одаренность и крайняя целеустремленность, увы, перетекающая в беспощадность и беспринципность. Сам же роман, состоящий из нескольких взаимосвязанных жизнеописаний сподвижников Маковского, превращается в эпическую и трагическую историю становления крупного российского капитала.

Столь же одаренным, могущественным, амбициозным и жестоким выглядит и главный герой романов Латыниной директор и владелец Ахтарского металлургического комбината Вячеслав Извольский. Для того чтобы занять кресло директора, Извольский изгнал из правления лучшего друга и благодетеля - своего предшественника на этом посту. В перерыве между стрелкой с бандитами и заседанием правления он не прочь почитать серьезные труды по экономике и побеседовать о судьбах мирового бизнеса с возлюбленной - доцентомисториком, специалистом по экономике итальянского Возрождения. Твердой рукой правит он полумиллионным сибирским городом, и местные гаишники перекрывают движение на главных улицах, когда пьяный Извольский едет домой. Чтобы сохранить конфиденциальность собственных телефонных переговоров, он купил компанию сотовой связи, губернатор при нем - жалкая марионетка, а федеральные власти равный партнер: с ними можно вступить в альянс, а можно и силами помериться.

Кто обжигает горшки Фигура подлинного хозяина жизни гарха, крупного предпринимателя, сосредоточившего в своих руках судьбы уже не района или даже города, но всей России, - безусловно, была гораздо более притягательна с точки зрения обывателя. Именно в таком величественном и зловещем - облике шагнул «новый русский» в ХХІ век. Тут-то и начались настоящие метаморфозы.

Первый клич прозвучал со стороны интернет-издания «Газета.Ru», полтора года назад объявившего конкурс на лучшее литературное произведение о... деньгах. Рассказы победителей конкурса в прошлом де

кабре вышли отдельной книжкой под названием «Талан». В программном предисловии Татьяны Толстой, помимо прочего, постулировалось следующее: «Вообще понимание того, что предпринимательство это не купание в шампанском с голыми бабами, а прежде всего труд, и труд тяжелый и опасный, труд полезный, труд радостный, труд, целью которого является производство, строительство, созидание, улучшение, такое понимание понемногу, как нам кажется, начинает распространяться». Именно этому критерию - пониманию созидательной функции предпринимателя отвечает большинство рассказов сборника. «Новые русские» в них это не олигархи и не бандиты, а честные трудяги, в поте лица зарабатывающие небольшие, зато вполне честные деньги. Врач, персонаж новеллы Ильи Коломейцева «Фартовый доктор», начинает торговать автомобилями. Бизнесмен Андрей из рассказа Федора Андреева «Домофон», поначалу резко не понравившийся всем жильцам, налаживает быт в подъезде и становится для соседей буквально учителем жизни.

Почти одновременно с «Таланом» появилось еще несколько книг на эту же тему. В ныне покойной серии «Оригинал» издательства «ОЛМА-ПРЕСС» вышел маленький роман екатеринбургской писательницы Натальи Смирновой «Фабрикантша», повествующий о судьбе женщины, которая вместо того, чтобы оплакивать свою горькую судьбу, начинает собственное дело и преуспевает в нем.

Несколькими месяцами позже издательство «Вагриус» объявило конкурс под названием «Жизнь состоявшихся людей», итоги которого будут подведены к концу года. Лучшие произведе ния, присланные на конкурс, «Вагриус» опубликует в специальной серии, призванной популяризировать положительный образ «нового русского».

Иными словами, буквально за два последних года в восприятии отечественными литераторами новой российской бизнеспрослойки наметился коренной перелом. Олигархи отходят на задний план, а мелкие и средние предприниматели перестают быть экзотикой. Меняется и отношение к ним. Возможно, совсем скоро сам маркированный термин «Новый русский» отомрет и будет заменен на более политкорректный. Например, сгодилось бы киплинговское определение «дети Марфы». Так, по имени Марфы, позаботившейся об ужине и ночлеге для Спасителя, Киплинг именовал «людей дела» тех, кто в первую очередь думает о мирском процветании. Процветании в лучшем смысле этого слова.