В темноте

Мы работаем над тем, чтобы улучшить качество распознавания текста этого материала.
Вы также можете прочитать его в PDF, переключившись на страницу выпуска.

Киноцентр закрыл музей кино

Зрители, пришедшие 2 декабря в Музей кино посмотреть фильм «На последнем дыхании», который открывал ретроспективу Годара, неожиданно обнаружили, что музей погружен во мрак. Полоска света с лестницы едва позволяла разглядеть объявление, извещающее публику, что все сеансы отменены в связи с отключением электроэнергии администрацией Киноцентра. Это чрезвычайное происшествие – кульминация десятилетней тяжбы между Союзом кинематографистов России и ЗАО «Киноцентр» из-за здания на Красной Пресне. Весной 1989 года это здание торжественно открыли показом фильма Чаплина «Великий диктатор». В те времена и музей, и Киноцентр относились к Союзу кинематографистов СССР. В 1991 году Киноцентр превратился в акционерное общество, и начались бесконечные судебные процессы по разделу имущества. В результате Киноцентр получил права собственности на здание от Москомимущества, Союз кинематографистов от Госкомимущества. Музей заключил договор с Союзом (который является одним из его учредителей). Тяжба длится до сих пор. Но год назад ситуация обострилась: Киноцентр, именно себя считающий собственником, требует от музея арендную плату за рабочие помещения и хранилища (а по договору с Союзом кинематографистов музей получил свои площади безвозмездно). Более того: Киноцентр хочет забрать залы Музея для собственных коммерческих показов.

Мировая кинообщественность в лице ФИПРЕССИ (Международная федерация кинопрессы) писала письма министру культуры Михаилу Швыдкому, российская — Путину, и в конце концов музей, который был некоммерческой общественной организацией, сделали государственным.

Музей кино - действительно уникальная культурная институция, такого же статуса, как синематека в Париже, киноотдел Музея современного искусства и киноархив «Антология» в Нью-Йорке, Кинематека в Берлине. Все это не просто архивные хранилища, а настоящие культурные центры. Будущие звезды легендарной «новой волны» французского кино – Годар, Трюффо, Маль, Ромер получили образование и создали собственную теорию кино в синематеке. Все они до сих пор называют себя «детьми синематеки». Другой пример сегодняшний расцвет финского кино. До того, как получить каннские призы и объехать всю Европу с ретроспективами, будущие его звезды - Аки и Мика Каурисмяки и другие прошли школу национального киноархива. Сейчас финны, вдохновленные примером московского Музея кино, решили создать свой.

Такие организации не могут не только приносить прибыль, но и просто окупать себя. В России, где не развита система частных фондов, Музей кино мог бы существовать частично на деньги спонсоров, часТИЧНО на средства из бюджета Министерства культуры. И во Франции, и в Финляндии именно государство выделяло деньги на развитие национального кинематографа, принимало законы о его поддержке.

Однажды французские власти из-за бюрократических разногласий попыта лись закрыть французскую синематеку. И тогда кинематографисты во главе с Аленом Рене, Жан Люком Годаром и другими вышли на улицы Парижа и устроили демонстрацию. К ним стала стекаться молодежь. И это была первая демонстрация, с которой начались легендарные события весны 1968 года.

Постоянные зрители Музея кино не выходят на улицу, но в Интернете уже появились призывы байкотировать сеансы Киноцентра. Поэтому не стоит считать музей «маленькой организацией для нескольких избранных эстетов», как сказала одна чиновница в Министерстве культуры. Именно в таких «маленьких организациях» формирутся будущая национальная кинокультура и просвещенная публика, и кинематографические знаменитости. Сотни людей выступили сейчас в поддержку музея на его сайте, подписавшись под призывом «Сохраним музей»!

«Год назад министр Швыдкой публично пообещал не давать Музей кино в обиду, – говорит директор музея Наум Клейман.

- Я очень надеюсь, что он сдержит слово, данное мировой киножурналистике». В пятницу, перед давно объявленной встречей со знаменитым польским актером и режиссером Ежи Штуром, по просьбе министерства электричество включили. Надолго ли, неизвестно. Все равно из этого здания придется уходить.

Директор Музея кино Наум Клейман считает, что фильм состоит не из полуфабрикатов, а из произведений искусства - С чего начинался Музей кино?

- Во время перестройки стуДии разваливались, и нам очень многое пришлось спасать. Нужно было определить, что собирать, что является музейным предметом. Понятно, что фильм - это произведение искусства, а ВОТ ЯВЛЯются ли таковыми сценарий, костюм, эскиз, афиша? Считалось, что это полуфабрикаты. Вот сейчас, когда во многих странах уже есть музеи кино, в них стали выставлять эскизы Данило Донати для фильмов Висконти. Только сейчас все поняли, что это тоже произведе ния искусства. Например, киноэскизы, которые выставлялись в Манеже, покупали крупные галереи. Оказалось, что эти эскизы в рамах писались после фильма. А вот то, по чему работали, считалось почеркушками, и их выбрасывали: там стояли подписи режиссера, смета... А это же самое главное. И Мы стали собирать почеркушки, которые и есть подлинные произведения.

- Из чего состоят фонды музея?

- В 1986 году мы начинали практически с нуля, а сейчас у нас более 400 тысяч единиц хранения, из них более 45 тысяч основного фонда, то есть подлинников. Фондов несколько: рукописный, изобразительных материалов (эскизы декораций, костюмов), фонд анимации, фототека, фонд плакатов, предметно-материальный фонд и библиотека.

- А что из всего этого самое ценное?

- У нас весь архив Шпаликова, материалы Эйзенштейна, Вертова, Пудовкина. Эскизы, которым цены нет, потому что некоторые фильмы исчезли. У нас есть первая мультипликация - 20-х годов.

Но вообще как можно сравнивать ценность талисмана Алисовой - куколки, которая ее берегла все годы и на которую она молилась, и пишущей машинки Гены Шпаликова? Я не знаю, что ценнее. У нас есть эскиз колокола из «Андрея Рублева», театральные рисунки Эйзенштейна. Это все является частью не только нашей - мировой культуры. Есть письМо Вертова - о том, как он снимает «Шестую часть мира» в 1926 году, с режиссерскими указаниями оператору. Документ, который демонстрирует методологию работы Вертова. Это отдельная ценность.

Есть костюмы к «Ивану Грозному». Есть стол Михаила Ромма, есть потрясающий монтажный стол Романа Кармена. Книги, принадлежавшие знаменитым операторам и художникам, с их замечаниями на полях и дарственными надписями.

К сожалению, мы многое упустили. Но при этом оживились музейные деятели - люди стали понимать, что надо собирать. Самое поразительное, что определилась ценность всех профессий и то, что конечный результат - фильм - состоит не из полуфабрикатов, а из произведений искусства. Даже фонограмма, записанная звукооператором, есть произведение.

- Что из этого может увидеть публика?

- Время от времени мы делаем фондовые выставки. Но мы не можем разместить все фонды на тех двухстах метрах, которыми мы располагаем и которые для этого не приспособлены. Это бывший ресторан «Арлекино» (расположенный в здании Киноцентра «Журнал») с огромными окнами, где мы пытаемся с помощью всяких выгородок хоть что-то показать. Музею необходимо новое здание, здесь тесно хранилищам и неудобно зрителям.

- Что еще делает музей поМимо кинопоказов и выставок?