Бонд. Только бонд

За последние годы все западные киноразведчики дезертировали с невидимого фронта. Вахту несет лишь агент 007

Шпион в кино уж не тот. Он недисциплинирован и деморализован. Конечно, и раньше «рыцари плаща и радиопередатчика» бывало забывали о уставе, присяге и правилах приличия. Но никогда еще киношпионы не выражали с экрана такой явной неприязни к своей грязной секретной миссии, бездарному командованию и родине, вероломно бросившей их в тылу врага. Герои последних шпионских лент все как один расписывались в полной нелояльности к своим хозяевам. Их главным противником становились не злокозненные сверхдержавы, не рвущиеся к мировому господству безумцы, а собственное начальство. Извечный блеф противника - фраза «Твои боссы давно про тебя забыли», прежде встречав шая лишь презрительный взгляд, теперь кажется банальной истиной.

Английская разведчица Шарлотта Грей из одноименного фильма Джилиан Армстронг (2001) за месяцы своего пребывания в республике Виши последовательно разочаровывается во французах, в собственной миссии и в британском командовании, которое ради своих масштабных планов сдало мелкую агентуру немцам. В итоге вместо прежней патриотки Шарлотты в Британию возвращается обывательница мисс Грей, твердо усвоившая: единственное, что имеет значение, это любовь и домашний уют. Секретный агент Бишоп с замашками битника из «Шпионских игр» (2001) Тони Скотта вместе со зрителями убеждался в нечистоплотности бюрократов из ЦРУ. Сперва они санкционировали теракт в бейрутской гостинице, a затем отреклись от Бишопа, изловленного противником во время проведения спецоперации в китайской военной тюрьме. Правда, заканчивалось все хорошо: отряд спецназовцев в черных вертолетах высаживался на крышу секретной цитадели и уносил героя на крыльях ночи.

Но кульминацией шпионского нигилизма «Идентификация Борна» Дага Лимана. Потерявший память агент Джейсон Борн - уже стопроцентно абсурдный персонаж: разведчик, позабывший явки, задания и даже сторону, на которую он работает. В этой непростой ситуации Борн без колебаний выбирал... спокойную семейную жизнь. Он безжалостно расстреливал всех появлявшихся на его пути коллег, и единственным его желанием было завести совместное хозяйство с героиней Франки Потенте.

В сущности эти фильмы уже сложно назвать шпионским кино. Фабула здесь сводится не к борьбе «наших» и «ненаших», не к интеллектуальной дуэли разведки и контрразведки, а к противостоянию человека и Системы.

В подвалах и в космосе А ведь когда-то в шпионских фильмах все было правильно, и шпионы были шпионами, а не бунтарями. Им противостояли настоящие герои - сознательные штатские, не болтающие лишнего и внимательно глядящие по сторонам. К тому же тогда, в 30-х, шпионы совсем не казались суперменами. Чтобы обвести их вокруг пальца, бдительным гражданам не нужно было знать секретных приемов самообороны. Шпионы были не эмиссарами Зла, а всего лишь одной из разновидностей асоциальных типов. Их мир не отличался от мира взломщиков, многоженцев и отравителей - так же как шпионские фильмы мало чем отличались от просто триллеров и нуаров. Недаром лучшие шпионские ленты того времени были сняты Хичкоком, который плохо разбирался во внешней политике, зато отлично понимал механизмы фобий и комплексов простых обывателей. В ранних фильмах

Хичкока шпионы еще не «дергают за ниточки», не управляют миром, а занимаются мелкой уголовщиной, шепчутся по чердакам и подвалам, портят отдых английским леди и джентльменам, приехавшим в Швейцарию кататься на лыжах. Эти же английские джентльмены и берут их за жабры, не теряя при этом чувства юмора и собственного достоинства (например, «Леди исчезает» Хичкока).

Очевидно, что для сценариста агент иностранной разведки был гораздо бо лее удобным злодеем, чем обычный преступник. Шпионский след объяснял все немотивированные убийства, таинственные исчезновения и иррациональные совпадения. Это обстоятельство, а также актуальность шпионской темы в 40-х годах привели к тому, что шпионы в кино постепенно стали превращаться из неудачников и шутов в мрачную темную массу, вездесущую и противную. Такая трансформация шпионского образа хорошо видна на примере двух фильмов, схожих по сюжету, но совершенно разных по атмосфере, «Человек, который слишком много знал» Хичкока (1934) и «Министерство страха» Ланга (1944). В обеих историях обычный гражданин случайно обнаруживает разветвленную сеть иностранных агентов. И в той, и в другой разоблаченные шпионы начинают охоту за бдительными обывателями. И там, и там «оборотни» работают под прикрытиями таинственных языческих сект или мистических теософских кружков. Но если «Человек» это настолько же захватывающий саспенс, насколько и смешная английская комедия, то «Министерство страха» - уже мрачнейший американский нуар, со всеми необходимыми приметами жанра: тенями двойных агентов, неслышно отделяющимися от сырых стен, роковой красоткой, сомнительным прошлым героя, ощущением тотальной слежки и безвыходности. К тому же в «Министерстве страха» со шпионами уже невозможно справиться без контрразведчиков именно они наносят решающий удар по гнезду нацистской агентуры.

Американская «охота на ведьм», сопровождавшая начало холодной войны, совершенно демонизировала образ шпиона в массовом сознании. Агенты теперь стремились завладеть самым страшным секретным оружием (например, в «Поцелуй меня насмерть» Роберта Олдрича (1955) агентурная сеть завербовала весь преступный мир США, а объектом охоты шпионов был потерянный ими самый настоящий ядерный чемоданчик). Более того, иностранный агент превратился из опасного вредителя в Чужого. Шпионы, зловещие пришельцы из космоса и гигантские насекомые были как бы членами одной банды. Например, в триллере 1950 года «Летающие тарелки» советские разведчики следят за жизнью американцев с борта... летающих тарелок. Шпионы-НЛОнавты были, конечно, уже практически клоунами. Бояться дальше стало просто невозможно тем более что на смену суровым 40-м и бдительным 50-м пришли свободные 60-е. Одним из последних вскриков измученной шпиономанией Америки стал конспирологический «Маньчжурский кандидат» Джона Франкенхеймера с Фрэнком Синатрой и Лоренсом Харви в главных ролях. Сюжет «Кандидата» настолько образцовошизофреничен, что заслуживает подробного пересказа.

Итак, во время корейской войны группа американских разведчиков попадает в засаду, устроенную русскими. Американцев усыпляют и переправляют в Маньчжурию, где специалисты из Института Павлова гипнотизируют пленных и превращают одного из них, Реймонда Шоу (Харви), в зомби, так называемого спящего агента. Следуя приказам членов Политбюро, специально приехавшим в Китай на демонстрацию новейших психотехник, Шоу душит полотенцем одного сослуживца и расстреливает другого.

Затем солдат перебрасывают на передовую. Командир группы капитан Беннет Марко (Синатра), также подвергнутый промывке мозгов, представляет Шоу к ордену Славы. Орденоносец возвращается в Штаты, где, следуя коман

дам своего оператора, ухитряется занять пост редактора одной из вашингтонских газет. Затем выясняется, что этим самым агентом-оператором, отдающим приказы загипнотизированному Шоу, является... его собственная деспотичная мать, которая заодно руководит и предвыборной кампанией отчима, крайне правого кандидата в президенты. В финале мать дает сыну самое главное зада ние - убить президента во время предвыборного митинга. Однако Реймонд Шоу, к этому времени уже разоблаченный и раззомбированный спецслужбами, убивает не главу страны, а ненавистных мамашу и отчима.

На пляже и в постели Игра Синатры и Харви делала эту «клюкву» в высшей степени драматичной. Однако в том же 1962 году на экраны пришел сияющий плейбой Бонд. Правда, премьеру фильма в США пришлось отложить до разрешения Карибского кризиса. Но небритым типам с воспаленными от слежки глазами все равно пришлось отступить. Политические кризисы никак не влияли на обаяние нового супершпиона. Бонд в первую очередь был агентом хорошего настрое ния. Не пародийным мачо, каким придумал его Флеминг, но культурным героем вроде Бэтмена или Супермена, только более симпатичным и человечным. Бонд – трикстер, авантюрист, братец Лис, служащий вовсе не Ее Величеству Королеве, а своим привычкам и слабостям.

В бондиане комическая составляющая шпионских триллеров, заложенная в них еще Хичкоком, доведена до абсурда. Штаб-квартира разведчиков на швейцарской шоколадной фабрике («Секретный агент», 1936), человек, падающий со статуи Свободы («Саботажник», 1942), «кукурузник», засыпающий героя ядохимикатами («К Северу через Северо-Запад», 1959), - подобные эпизоды лент Хичкока вполне органично вписались бы и в фильмы об агенте 007.

Бондиана не просто изрядно облегчила шпионское кино, но и сформировала этот жанр. В 60-х шпионы наконец-то стали главными героями. Они поселились в своем собственном, удобном и в меру опасном мире, окруженные лишь марионеточными злодеями, грудастыми красотками в бикини и новейшими шпионскими механизмами и приспособлениями.

Самыми гротескными были, конечно, шпионы итальянского разлива. Так же как спагетти ковбои были щетинистее и агрессивнее героев американских вестернов, герои этих шпионских боевиков были куда куртуазнее Бонда. И девушки у них были пофигуристее, и костюмчики помоднее, и пистолеты поэле гантнее. Ничуть не отставали от итальянцев в эксцентричности персонажи таких американских картин, как «Доктор Голдфут и бикини-машина» Нормана Торога (1965) и «Наш человек Флинт» Дэниела Манна (1966). Главной приманкой для зрителей в этих лентах служили, конечно, красотки в купальниках.

Но к началу 70-х все подражатели агента 007 сошли с дистанции. Термин «шпионское кино» вновь стал довольно смутным определением. Так продолжалось вплоть до сегодняшнего дня, когда оно превратилось в кино абсолютно антишпионское. Мир изменился и только Джеймс Бонд остался прежним. Вот уже сорок лет он умудряется строго придерживаться кодекса поведения классического киноразведчика. Парадоксально, но соблазняю щий контрагентш и убивающий одним махом семерых агент иностранной разведки Джеймс Бонд очень похож на нашего офицера Алексея Федотова («Подвиг разведчика» Бориса Барнета, 1947), пьющего на фашистской вечеринке за НАШУ победу и по ошибке умыкающего из немецкой ставки в Виннице не какие-то там планы наступления, а целого генерала.