Соломинка для Горбачева

Феномен мартовского референдума отчетливо показал: народное волеизъявление выгодно для власти, считающей себя демократической, лишь до той поры, пока оно соответствует главной цели этой власти - существовать

Референдум 17 марта 1991 года был для Михаила Горбачева последней попыткой выбраться из угла, в который он сам себя загнал. Соломинкой, за которую, как говорится, хватается утопающий.

Процесс утопления начался почти за год до последнего волеизъявления, совместно совершенного гражданами СССР.

К середине 1990 года уже было очевидно, что политический процесс, вошедший в историю под названием «перестройка», полностью исчерпал свои возможности. И именно тогда перед Михаилом Горбачевым как лидером страны встал вопрос: куда идти дальше?

Собственно, вариантов было всегда два: поворачивать назад или назначать Григория Явлинского премьер-министром, принимать программу «500 дней», заключать союз с лидером России.

Второй вариант, превращавший Россию в локомотив реформ, давал Горбачеву шанс оставаться участником большой политической игры. В этом случае можно было бы, пусть в усеченном виде, сохранить Союз, следовательно, пост президента, пусть и с меньшими полномочиями. И рассчитывать на лучшее политическое будущее.

Подтверждением гипотезы могут служить результаты последних российско-белорусских переговоров, в ходе которых ясно прозвучала мысль о возможности создания неких наднациональных органов власти.

Однако проблема состояла в том, что для реализации этого варианта необходимо было соблюсти одно обязательное условие поделиться с Россией властью. И не просто с Россией, а с Борисом Ельциным, которого сам же Горбачев торжественно пообещал «больше не пускать в политику». И вот этот-то личностный, амбициозный момент сыграл, как представляется, роковую роль для Горбачева.

Неважно, сам он принял решение не идти на союз с Ельциным или личную неприязнь успешно разыграли товарищи по партии. Но Михаил Горбачев из двух возможных вариантов выбрал третий, для любого политика пагубный: попытался законсервировать ситуацию.

Отсюда все и поехало. И в экономике, и в политике, и в государственном устройстве. Тбилиси, Баку, Ереван, Рига, Вильнюс результат нерешительности первого и последнего президента СССР.

Довольно скоро Михаил Горбачев оказался в подвешенном состоянии. С одной стороны на него давила «партия войны». С другой напирали лидеры республик, все откровеннее начинавшие ориентироваться на главу российского парламента. В Москве все громче звучали заявления о необходимости силой остановить «парад суверенитетов». В столицах республик все откровеннее поговаривали о том, что не худо было бы распустить Сьезд народных депутатов СССР, упразднить пост союзного президента, передать власть республиканским лидерам.

Реализация любого из предложений означала для Горбачева политическую смерть.

Вот в такой ситуации президент Советского Союза решил разы грать очередную сложную, и, как оказалось, последнюю партию. Идея проведения референдума о сохранении Союза, референдума, заранее запрограммированного на положительный результат, созревшая у Горбачева скорее всего к концу 1990 года, позволяла ему прежде всего прикрыть свой правый фланг.

Заключался временный союз с «партией войны», окрепшей и сформировавшейся в руководстве КПСС и Верховного Совета. При этом каждая из договаривающихся сторон, разумеется, рассчитывала на достижение собственных целей.

Горбачев рассчитывал с помощью референдума завладеть эффективным инструментом политического влияния на республиканских лидеров (он его и пытался применить, запустив так называемый новоогаревский процесс).

«Партия войны», также уверенная в благоприятном для себя исходе референдума, рассматривала его как благословение на сохранение Союза силовыми методами (что и попыталась осуществить в августе 1991 года).

Союзников сближала главная задача нейтрализовать новое российское руководство. Для этого специально была создана КПРФ. Началась подготовка к смещению Бориса Ельцина с поста главы российского парламента при помощи прокоммунистического большинства. В недрах КПСС и Верховного Совета СССР взращивались контролируемые псевдодемократические партии. По периметру России инициировались межнациональные конфликты. Разрабатывались даже планы изоляции российского лидера и его команды.

Обе стороны в итоге проиграли вчистую.

Гениальная идея референдума, реализация которой давала возможность для проведения сложных многоходовых комбинаций, оказалась напрочь сметенной командой Ельцина, добавившей к основному вопросу референдума свой.

Включение в бюллетень для голосования второго вопроса было ходом жестким и нестандартным, выходящим за рамки правил номенклатурной борьбы советского периода. Очень простой вопрос о введении поста президента России. Вопрос, который мгновенно решал две стратегические задачи: политически уничтожал Горбачева и делал Россию лидером советских республик. (Ельцин хорошо усвоил урок номенклатурной борьбы, в свое время преподанный ему Горбачевым в большой политике может быть только один лидер.) Горбачев, КПСС, как показали события августа 1991 года, не смогли воспользоваться итогами своего референдума. Зато это смог сделать Ельцин. Вопрос о введении поста президента в России вытеснил собой вопрос о сохранении Советского Союза.

Таким образом история рассудила, кто был прав в марте 1991 года - КПСС или лидеры новой России.

Феномен мартовского референдума, кроме того, отчетливо показал: народное волеизьявление выгодно для власти, считающей себя демократической, лишь до той поры, пока оно соответствует главной цели этой власти существовать.

Это в результате и предопределило реальные исходы всех референдумов, проведенных на российской земле.

Мартовский референдум закончился Беловежскими соглашениями. Апрельский референдум 1993 года, когда избиратели поддержали обе враждовавшие ветви власти, — осенними событиями в Москве. Декабрьский того же года 1993-го, когда избиратели проголосовали за Конституцию, обьявлявшую Россию «демократическим, федеративным, правовым государством, в котором носителем суверенитета и единственным источником власти является ее многонациональный народ», - Чечней.

В декабре 1990 года IV Съезд народных депутатов СССР поддержал Михаила Горбачева, поручив Верховному Совету страны «определиться» с деталями проведения первого в истории страны референдума. 16 января увидело свет постановление ВС с формулировкой вопроса. Большинство народных избранников не согласились заменить в нем слова «Союз Советских Социалистических Республик» на «наше государство».

Шесть республик прямо заявили об отказе проводить у себя референдум. Президент Молдавии Мирча Снегур назвал решение ВС СССР «прямым вмешательством во внутренние дела суверенного государства и поводом к установлению диктатуры». ВС Грузии назначил на конец марта свой референдум о «восстановлении» независимости. ВС Армении постановил, что вопрос союзного референдума «не подготовлен», и назначил на осень голосование по своему вопросу — о выходе из СССР. В Риге и Вильнюсе также решили, что союзный референдум для них «неприемлем ни с юридической, ни с моральной точек зрения». Эстония 3 марта провела опрос, 78% участников которого высказались за «государственную самостоятельность».

Остальные республики оказались 76 процентов участников референдума о будущем Союза ответили «да» на поставленный вопрос. В списки для голосования было внесено 184 миллиона граждан. Из них 80 процентов приняли участие в референдуме.

Владимир Орлов, Г. председатель Центральной комиссии по референдуму СССР, март 1991 года После референдума Мы все как бы почувствовали твердую почву, Вновь убедились, что наш Союз величайшая ценность, что он нужен всем нам и сегодня, и завтра. Не стоит искать счастья где-то на стороне Михаил Горбачев, март 1991 года

ЮРИЙ АФАНАСЬЕВ, БЫВШИЙ НАРОДНЫЙ ДЕПУТАТ СССР Вопрос референдума был поставлен так, что не прояснял, а скорее запутывал существо дела. Результат известен: все дружно высказались за Союз, а спустя немногим более полугода от него легко отказались.

Нечто похожее переживает сегодня Россия. Татарстан и Чечня не подписали Федеративный договор, пошла волна заключения особых статусных договоров Центром уже не национальными, а русскими территориями. Отношения с Чечней вылились в затяжную войну.

Кто мы: империя? федерация? или конфедерация, как это по сути уже предусмотрено рядом внутрироссийских договоров? Конституция даже не подступает к разрешению этих вопросов. Значит, мы не извлекли пока уроков из печальной судьбы нашего первого референдума.

ВЛАДИМИР ИСАКОВ, БЫВШИЙ ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА РЕСПУБЛИКИ ВС РСФСР Характер вопроса референдума и его конструкция вызывали нарекания, однако в такой формулировке был смысл. Если нам предлагали голосовать за Союз, необходимо было определить, о каком Союзе речь.

Ни одним из последующих референдумов, в том числе и по российской Конституции, не перечеркнуты результаты ре-ферендума 17 марта 1991 года. Политическое значение этого голосования сохраняется, и апеллировать сегодня к его результатам вполне возможно. Вместе с тем прямая денонсация соглашения по СНГ будет символическим, политическим актом и ничего, кроме разрухи, не принесет.

Есть другой момент ветственность должностных лиц, превысивших свои полномочия и подписавших Беловежские соглашения. Я не исключаю возможности чения к ответственности и депутатов, голосовавших за их ратификацию.

СТАНИСЛАВ ШУШКЕВИЧ, БЫВШИЙ ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ВС БЕЛОРУССИИ Я с самого начала считал референдум фарсом. И его результаты для меня неожиданностью не стали. Призывать голосовать «за»> мне было не с руки, призывать голосовать «против» - рано. Требовалось время, чтобы понять, что СССР — «тюрьма народов».

Возврат к результатам референдума 1991 года чепуха. Просто ваши коммунисты не знают, что им делать после прихода к власти.

дея сохранить одну шестую часть суши как неделимое государство не умерла за прошедшие после референдума пять лет. Более того, Беловежские соглашения, а точнее ненависть к ним, породили множество неожиданных идей и прожектов.

Но если до сих пор модной была тема прямой денонсации соглашения о создании СНГ (республикам таким образом рекомендовалось попросту возвратиться в общежитие), то в последнее время подобный характер.

Вице-спикер Думы Сергей Бабурин, судя по всему, уже отчаялся денонсировать Беловежские соглашения при нынешнем президенте. Депутат профессионально и беззаветно занимается этим вопросом с весны 92-го. -Тогда денонсировать соглашения о создании СНГ требовали лидеры объединения «Российское единство», куда входил и сам Бабурин. Однако ни Верховному Совету, ни прошлой Государственной думе так и не удалось взяться за рассмотрение этого дела. Судя по нынешнему всплеску активности ситуация изменилась.

«В Государственной думе большинство политиков готовы отстаивать национальногосударственные интересы», — заявил не так давно Сергей Бабурин. Главное, по его мнению, устранить последствия небрежения волей народа, недвусмысленно продекларированной им на референдуме 17 марта 1991-го года. Вице-спикер отнюдь не собирается предлагать коллегам денонсировать соглашение. Денонсации, как и ратификации, оформляются в виде закона, который принимает парламент и подписывает президент. Шансов на подписание такого закона прези дентом никаких.

В качестве законодательной инициативы депутат предлагает внести поправки в соответствующий закон о предоставлении российского гражданства жителям республик бывшего СССР, до 31 декабря прошлого года не принявшим гражданства другого государства или прямо не заявившим об отказе от российского. Причем испрашивать формального согласия на получение российского гражданства никому, по Бабурину, не придется.

Принятие поправки приведет к тому, что российский паспорт автоматически получат все жители Приднестровья, Абхазии, большинство населения Крыма, русские (или те, кого называют русскоязычными) жители Прибалтики, Казахстана и Средней Азии. По утверждению Бабурина, таковых набираютСЯ МИЛЛИоны.

Если закон все-таки вступит в силу, России не миновать серьезных проблем на международной арене и, в первую очередь, во взаимоотношениях с бывшими советскими республиками. Руководители ныне независимых государств в таком случае неожиданно обнаружат на своей территории внуши тельные колонии чужестранцев. Депортировать пойти на конфликт с Россией. Оставить у себя накалить внутриполитическую атмосферу, и без того раскаленную межнациональными противоречиями.

Парадокс в том, что Борис Николаевич может извлечь пользу из принятия подобного закона. Если президенты-соседи и поверят, что Москва не станет использовать своих граждан в качестве пятой колонны, добиваясь через нее присоединения соседних государств, - так поверят только Ельцину. Кроме того, ему удастся в таком случае заполучить голоса соотечественников, тоскующих в безбрежных морях иноязычия. Да и освоив роль защитника соотечественников, перехватив еще один штандарт у оппозиции, президент может повысить свой домашний рейтинг.

Однако Ельцину не хватит времени, оставшегося до выборов, чтобы отучить зарубежных соотечественников от восприятия российского президента как «злого дяди», бросившего «своих». А потому расчет Бабурина бесхитростен - сгрузить в зюгановскую копилку голосов не маленькую тележку, а целый эшелон.

Скорее всего, глава государства озаботится этим, когда законопроект окажется у него на столе. Пока же все федеральные ведомства проявляют к созреванию нового закона удивительное равнодушие. А некоторые посольства государств ближнего зарубежья вообще не приметили бабуринской инициативы.

В самом деле, дипломаты могут не беспокоиться. Вряд ли Ельцин захочет за три-четыре месяца до выборов вешать на себя еще одну обузу. А вот после выборов наработки г-на Бабурина могут пригодиться новому главе государства, кто бы им ни стал.

С идеей восстановления Союза носятся не только оппозиционеры. Она теперь не кажется абсурдной и нынешним постояльцам Кремля. Поскольку для Ельцина в принципе невозможно провозгласить денонсацию им же рожденного соглашения, приходится принимать на вооружение идеи соседа.

Белорусский президент Лукашенко во время недавней поездки в Москву высказался за создание наднациональных структур: что-то вроде Верховного Совета или Европарламента. Похоже, некий силуэт президента вырисовывается и там. По крайней мере, Александр Лукашенко после своего избрания на пост президента Белоруссии в частных беседах намекал на то, что возможности его служебного роста далеко не исчерпаны.

Прожекты прожектами, но есть тема, гораздо острее затрагивающая интересы нормальных россиян, - объединенный российско-белорусский бюджет. Новшество двухлетней давности имеет больше противников, чем сторонников. Последние, кроме лозунга более глубокой интеграции двух братских народов, ничего не могут предложить в обоснование. Противники же любопытствуют, с чего бы это российским налогоплательщикам финансировать реанимацию белорусской экономики, находящейся в более плачевном состоянии, нежели российская. Идея объединения двух бюджетов, а фактически подчинение Москве бюджета Белоруссии - чрезвычайно приятна российскому руководству. Ведь, отказавшись от экономической самостоятельности, Белоруссия быстро расстанется и с независимостью политической. Лукашенко не видит здесь ничего тревожного. Ельцин тем паче. В преддверии выборов образ новейшего «собирателя земель русских» становится все более привлекательным.