Евробондитизм

Денег, обещанных в счет «царских долгов», французам придется подождать

Большевики в 1917 году поступили с царскими долговыми обязательствами в полном соответствии с буквой и духом французского гимна. Отрекшись от старого мира и монарших векселей, Совнарком дал потомкам разрушителей Бастилии повод поразмышлять с российскими облигациями на руках о бренности всего сущего. Не помогла галлам и развернутая несколько десяти летий спустя дискуссия об излишнем радикализме «Марсельезы». Поезд мировой революции увез их денежки, казалось, навсегда. Поэтому еще недавно облигации «русского займа» котировались на парижском блошином рынке как товар сугубо букинистический - по три франка за штуку вне зависимости от номинала.

Но вот правительство демократической России захотело сделать новые долги. И ничто поначалу не предвещало, что для этого потребуется погашение долгов царских. В конце концов без этого обходились даже сами большевики, которые сумели взять у Запада кредитов на сумму более 100 миллиардов долларов. Под честное слово иностранцы давали деньги и российскому Минфину: путем покупки ГКО, облигаций внутреннего валютного займа и Однако последний, самый модный инструмент заимствования - безналичные облигации для юридических и физических лиц под названием «евробонды» требовал от правительства Виктора Черномырдина особых заверений в верности своим долговым обязательствам. Поскольку они предназначались не для распространения среди «сердечных друзей» нашего отечества, которым известна достаточно высокая надежность российских государственных бумаг, а для гастролей на международных рынках.

Такие заверения были даны в ходе ноябрьских презентаций, когда Владимир Потанин, Александр Лившиц и первый замминистра финансов Андрей Вавилов агитировали все прогрессивное человечество за евробонды. В результате размещение этих бумаг принесло колоссальный успех и миллиард долларов. Торговля евробондами шла очень бойко везде, кроме Франции. Правительство Алена Жюппе решило немного пошантажировать Москву. Французским банкам были даны рекомендации не покупать евробонды, пока не будет урегулирован спор о царском долге.

Экономический интерес, однако, брал свое.

В третьих странах французские банкиры скупили вопреки всем и всяческим советам некоторое количество преданых анафеме евробондов. Ведь финансисту совершенно не важно, какие декреты подписывал Ленин в Смольном. Ему сейчас достаточно знать, что Лившиц исправно перечисляет деньги на погашение современных бумаг. В Кремле все относительно спокойно, нет оснований сомневаться том, что по российским евробондам можно будет получить хорошую прибыль — гораздо большую, нежели по бумагам развитых стран Запада.

Будучи, несомненно, осведомленным об этом органическом свойстве финансовой натуры, Черномырдин все-таки решил исходить из другой, не менее популярной истины: кашу маслом не испортишь. Что ж, евробондам не повредит, если ими будут торговать и на французских площадях. Однако цена, которую премьер согласился за это уплатить, на первый взгляд показалась чрезмерной. Хотя 400 миллионов долларов это меньше, чем просила Ассоциация держателей облигаций «русского займа», разославшая недавно из своей штаб-квартиры в Париже пресс-релизы с призывом не покупать российские евробонды. И меньше, чем на первом этапе переговоров требовало французское правительство.

Виктору Степановичу пришлось в Париже поторговаться. Даже за несколько часов до церемонии подписания в распространенном для работавших в кулуарах журналистов проекте меморандума «О взаимопонимании между правительствами РФ и Франции по окончательному урегулированию взаимных претензий, возникших в период до 9 мая 1945 года» еще была пропущена сумма компенсаций. Цену удалось сбить с миллиарда долларов сначала до 500--600, а затем и 400 миллионов. Это стало возможным благодаря зачету взаимных претензий: Россия не глядя простила Франции «золото Колчака», в выдаче которого Париж отказал в свое время народным комиссарам, а Елисейский дворец согласился скостить львиную долю долга по царскому займу.

Как правительство Жюппе будет расплачиваться с обманутыми вкладчиками: откопает ли откуда-нибудь 93 тонны «колчаковского» золота или залезет в государственный бюджет, — это теперь его проблема. Возможно, французский кабинет верит тем экспертным оценкам, согласно которым большинство из 30 миллионов облигаций, напечатанных в 1880—1917 годах, были порваны их держателями в минуту отчаяния.

И все же первой мыслью после подписания меморандума было: где страна голодающих учителей и шахтеров возьмет 400 миллионов долларов на замирение с парижскими букинистами? За разъяснениями «Итоги» обратились к первому заместителю министра экономики Владимиру Панскову, который стал заниматься проблемой царских долгов раньше всех в нынешнем правительстве. Оказывается, выплата суммы, которую узаконил своей подписью российский премьер, — архиотдаленная перспектива, как сказал бы другой участник всей этой истории. Пансков считает, что в будущем году рано даже начинать что-либо выплачивать. Небольшими порциями средства могут пойти с 1998 года. А последний доллар скорее всего перечислят уже в следующем тысячелетии. Такой темп будет вполне по силам России. Тем более что все эти годы можно размещать евробонды. В следующем году их планируется выбросить на сумму до двух миллиардов долларов. Так что на вопрос, где взять деньги для французов, ответ уже готов - во Франции.