[Без Заголовка]

«В СССР был дефицит визуальных образов: табуретки — одинаковые у всех, стол — только такой, больше никаких»

— Когда вы начали собирать свою коллекцию? Какая была первая вещь?

— Прежде всего, оговорюсь, что я не коллекционер: в основном я одалжи- ваю у людей вещи только на время выставки. Первый объект я нашел в конце 1994 года — мы поехали с другом убирать вещи на зиму с его дачи. На чердаке на вешалке висела одежда, я ее сгреб и увидел, что все крючки были нормальные, а один сделан из зубной щетки. С этого все и началось. Когда я только задумал свой проект, считал, что найду первые 20, 30, 40, 100 вещей и на этом закончу. Когда я увидел сто первую вещь, я понял, что будет и сто вторая.

— Чем вы занимались до этого?

— Изначально я делал арт-объекты сам: из банок, совков, макарон, спичек, стульев, шляп — это было своего рода реакцией на то, что в 90-е годы магазин- ные полки стали наполняться, появились новые формы. В СССР был дефицит визуальных образов: табуретки — одинаковые у всех, стол — только такой, боль- ше никаких. При этом к началу проекта я был в творческом кризисе уже почти полтора года: на меня слишком сильно давила необходимость быть интересным, современным, актуальным, продаваемым, востребованным. Думаю, что с этим сталкивается любой начинающий художник, но для меня это давление было не конструктивным, а разрушающим: я чувствовал, что мне плохо.

— А сейчас вы считаете себя художником или куратором?

— За художником признано право заявлять, что это искусство, показывать пальцем или говорить: «Остановись мгновенье, ты прекрасно». Куратор работает с тем, что художник уже определил как искусство. В этом плане у меня все пере- плетается: когда я нахожу вещь, она мне кажется интересной, и я считаю, что она достойна помещения в выставочном пространстве, я работаю как художник, а дальше уже — как куратор, который взаимодействует с создателем предмета как с художником.

— Можно ли отличить самоделку, произведенную в 90-е годы, от нынешней?

DIY-культура

— Вещи, которые были сделаны в 90-е, содержат в себе много деталей, сохранившихся еще со времен СССР. Шурупы, гвозди, кирпичи и многие другие инструменты у нас выглядели по-другому. А после перестройки все запчасти стали выполнять по европейским стандартам. Тех же пластиковых бутылок, которые сейчас все любят использовать, до падения СССР не было. Вещи конца 90-х приобрели западную эстетику. В еще более поздних самоделках чувствуется влияние Китая, ведь практически все сейчас там производится. Поэтому и получается, что отличить вещь, произведенную на территории России, от зарубежной невозможно.

— Почему люди продолжают создавать самодельные вещи сейчас, когда почти все можно купить?

— В советское время была значимой проблема дефицита, сейчас — проблема денег. Мотивация все время меняется, неизменным остается творческий потенциал человека. Будут более жесткие условия, будет меньше денег, потребуется людям быть более автономными, это снова станет заметным культурным феноменом. Мой опыт поиска самодельных вещей в западном мире, в более благополучных странах показывает, что и там есть самоделки. Это феномен материальной культуры. Причем начиная от Адама и Евы: когда Бог изгнал их из рая, они пошли и сделали палку-копалку. Один повар — японец, живущий в Бразилии, — показал мне большую доску с ножом и щелью как будто для шинковки капусты. Оказалось, что это штуковина для дробления льда. Он сам мороженое готовил для своего ресторана: брал лед и измельчал на этой терке. Когда я его про эту вещь расспросил, смотрю, у него слезы текут. Я спрашиваю у переводчицы, что случилось, может, я обидел. Японец ушел, умылся. Он возвращается, мы стоим молчим. Он подходит, обнимает меня и говорит: «Разве я мог предположить, что эти вещи будут кому-то интересны, тем более русскому художнику». И он опять заревел.

«Отличить самодельную вещь, произведенную в России, от зарубежной теперь невозможно»