[Без Заголовка]

ХХ века: Эйзенштейн, Пудовкин, Ланг, Мурнау.

Но мы не игнорировали и другие десятилетия, всю историю кино пересказывать бесмысленно — для нас общим кодом были фильмы и Бунюэля, и Фассбиндера, Херцога и многих других режиссеров.

было такое социокультурное движение, когда в рамках полного доминирования Госкинематографа мы делали нечто свое, но не любительское, как это предполагалось системой. С точки зрения адекватности наиболее близким тому, что мы делали, нам представлялось кино начала

кино, очень обширный: там даже Сельянов свой фильм «День ангела» показывал, один из первых независимых фильмов в России, хотя и к параллельному кино его сложно отнести. Но это и не было ни группой, ни течением, у нас не было каких-либо общих эстетических взглядов. Это Мы познакомились в 1986 году в ДК им.

Зуева, в любительской студии. Мы с братом позвали Юхананова посмотреть наши фильмы, он показал что-то свое — мы сразу поняли, что мы единомышленники и осенью следующего года провели первый фестиваль параллельного

Алейникова и режиссера Олега Хайбуллина, тоже дружественного «Электротеатру», речь идет о постановке «Синая птица»: «Г.А.: В великой стране Россия. О.Х.: Создан великий спектакль. Г.А.: На русском языке». Другое дело, что пафос высказываний в случае с Юханановым уравновешивается абсолютной сокровенностью его деятельности — от большинства его проектов остались только воспоминания, да и те смутные: творчество Юхананова всегда было адресовано узкому кругу людей. Даже сейчас главная сцена «Электротеатра» рассчитана на две сотни зрителей — при этом столько же, если не больше, людей работало над подготовкой «Сверлийцев», афиши которых висят на Тверской и в Выхино. И вместе с тем сложно отрицать, что так близко к поверхности цесаревич театрального подземелья еще не был.

* Ленинград, 1988 год. Конференция «Молодая культура» в Институте истории искусств. Держит речь 30-летний режиссер в сапогах и галифе Борис Юхананов: «У молодого человека появляется простое и ясное желание: да не хочу я видеть этот советский театр! Вот здесь он у меня! Пойду-ка я в мистерийный... И он отправляется туда, и там начинаются прекрасные, странные и мистагогические приключения». Москва, 2015 год. Борис Юрьевич демонстрирует архивные записи спектакля «Наблюдатель», самой известной своей работы конца восьмидесятых, с которой он доехал до Берлина, выступил перед тысячным залом и надолго пропал. Большая квартира, в объективе гуляющей из комнаты в комнату камеры — разнузданное исполнение песен советских рок-групп, зрители в диких нарядах танцуют с полуголыми актерами; раскачиваются тусклые лампочки, льются церковные песнопения под размеренный бит, в кадре порой появляется и сам Юхананов — в виде отражения в зеркале. Присутствовавший при просмотре композитор Дмитрий Курляндский с выпученными глазами обращается к режиссеру: «Почему ты прячешь все это?» «Всему свое время», — отвечает Юхананов. В этом году «Электротеатр» планирует открыть доступ к архивам Черного лиса. На вопрос, почему режиссер не стал развивать успех спектакля о буднях рок-подполя, Юхананов отвечает на примере своей видеоработы «Сумасшедший принц: Японец», где он, по собственному выражению, закрыл тему постмодерна. «Тогда постмодерн уже был трупом, я это предчувствовал. Десакрализация меня перестала интересовать, стала интересна сакрализация, мистерия, ритуал — и я ушел в «Сад» (бесконечно видоизменяющийся театральный проект Юхананова. — Прим. ред.). Я понимал, что девяностые — это профанное десятилетие, я видел, как мечта о «мерседесах» берет верх над искусством, как западные форматы вытесняют все самобытное, что у нас было; как иллюзии замещают людям все настоящее». Одна из итераций «Сада» делалась силами людей с синдромом Дауна. «Однажды ко мне туда пришла женщина, которую я знал, психолог Лена Никитцева, а рядом с ней была девочка, как мне показалось, таякая сияющая звездочка. Это была Лена, даунесса, ей было уже за 30. Я вышел с ними на контакт как с инопланетянами. Они показались мне сильно лучше меня. Потом я уже узнал, как к ним относились просвещенные люди. Что буддисты сажают их в храм, чтобы они вычищали проекто, Штайнер вообще считал их людьми будущего.

продолжает линию театрального развития Анастолия Васильева, а там всегда было задействовано множество технологических решений. Боря в этом русле блистательно двигался. И всегда на заднем фоне мерцала альтернативная транскрипция классики.

Гребенщиковым, Юханановым и другими. Московская с Петербургом today были единым мегаполисом, который я ощущал как два шара Теслы с пролетающими между ними молниями — с такой же скоростью между городами перемещались группы артистов. Еще стоит учесть, что Боря

Когда я говорю о Борисе, сильно отличался от се- годняшнего, потому что все, что мы делали тогда, резонировало в социю- ме. Позднее я застал по- хожую картину в Нью- Йорке, где вроде бы со- всем подпольные гру- пы одновременно явля- лись поп-зездами. То же самое было и здесь: с Но- виковым, Курехиным,

Результат этого проекта в том, что они научили меня быть дауном». Новаторский подход к работе с людьми с особенностями развития оценили журналисты, но не широкий зритель. «От того, что мое имя употребляется все чаще, я не становлюсь заметнее», — сетовал театральный экспериментатор в конце 90-х в одной из публичных бесед.

Бар Noor Electro. За окном прогуливается Эдуард Лимонов. Юхананов рассуждает, помешивая кофе: «История современного искусства расположилась между двумя [мужскими половыми органами]. Первый [мужской половой орган] был выложен группой Осмоловского на Лобном месте, а последний [мужской половой орган] восстал против здания ФСБ на мосту. И после этого история [мужских половых органов] закончилась, началась история [женского полового органа], Pussy Riot. Когда [женский половой орган] посадили в тюрьму, над страной нависла жопа». Обнаруживать во всем сакральные закономерности — известная суперспособность Юхананова.

С Богом у Бориса особые отношения. В 2002 году он создает «Лабораторию» — экспериментальную мастерскую по изучению текстов Торы и Талмуда. Каждую репетицию — всегда при зрителях, это то, что Юхананов называет «сырой стиль», — фиксировали в тексте, и на следующей в руки актеров попадала расшифровка предыдущей репетиции, включая обсуждения, повторы, ошибки и реплики из зрительного зала. Так, через пять лет «Лаборатория» представляла собой грандиозное насление зафиксированных случайностей, иллюстрирующих неспособность докопаться до первоосновы. Поворот к религиозному сознанию с позиции исследователя не редкость, но на этом история не закончилась: «Если мы хотим услышать голос высшей силы, сформировавшей мир, то нам нужно научиться читать этот мир как текст. Я задумался: где сегодня Творец может отправить нам свое послание, чтобы его увидели миллионы людей? И так совпало, что я увидел финал чемпионата мира по футболу в 2006-м и сразу понял, что этот самый спектакль, организованный Творцом, — его предупреждение миру при помощи главного матча десятилетия. Суть этого предупреждения выражается в одной простой фразе: «Сдерживайтесь!» В фильме «Назидание» Юхананов, невидимый закадровый рассказчик, последовательно рассматривает события до и после стычки Зидана и Матерацци с позиций мистерии и делает это на редкость убедительно. «Это настоящий новопроцессуальный проект, который давно готов, но мы, к сожалению, все никак не покажем широкому зрителю. Но он может быть представлен и как фильм, и как сериал, и как тотальная инсталляция, балет или фотовыставка. Он вне времени, это можно показывать и в 2018 году». Звучит невероятно, но разве нельзя сказать то же самое про триста с лишним спектаклей, поставленных Борисом в студенческие годы; про опыт работы с парализованной с детства художницей и писательницей Оксаной Великолуг, сыгравшей в его «Повести о прямостоящем человеке», про вольную реконструкцию спектакля придворного театра XVIII века — в какой-то момент плотность и экстравагантность поступающей от Юхананова информации зашкаливает, и можно на своем опыте почувствовать, что же значит «полет над отключкой». Закуривая очередную

сигарету, Борис рассказывает об опыте клинической смерти и попадании в реанимацию незадолго до назначения в «Электротеатр». «Я там, кстати, фильм снял — на мобильный телефон», — добавляет он. В случае с Юханановым никогда не знаешь, в какой момент обращение к мифу переходит в обращение в миф.

Пересечения Юхананова с миром телевидения заслуживают особого рассказа: привоз в Москву Карлхайнца Штокхаузена для бурлескной телепередачи «Поп-культура», вторая, берлинская часть реалити-шоу «Голод», постановка «Котика Летаева» Андрея Белого, сумасбродно вмонтированная в «Клуб путешественников», презентация проекта «Да, дауны» аудитории передачи «До 16 и старше». Отдельный сюжет — выпускники юханановских «Мастерских индивидуальной режиссуры», рассеявшиеся по верхам развлекательного ТВ. Ходили слухи, что Юхананов заново монтировал «Самый лучший фильм». Это подтверждает один из продюсеров телеканала ТНТ: «Я попросил Бориса Юрьевича нам помочь, и он сделал монтаж, который нам понравился». Самый большой проект Юхананова для ТВ, впрочем, так и не увидел свет — «Народный сериал», беспрецедентный опыт по скрещиванию реалити-шоу и театра. При ближайшем рассмотрении вскрывается