Цена возвращения

Ингушского оппозиционера Магомеда Хазбиева, находящегося под судом, не отпустили на похороны отца

Как уже писал «ДОШ» (в №1-2018 в материале «Граната под подушкой»), в январе нынешнего года Магомед Хазбиев, после трех лет нахождения под госзащитой в Чеченской республике, вернулся в Ингушетию. Накануне возвращения неизвестные забросили гранату во двор его отца. По счастливому стечению обстоятельств обошлось без жертв, правда, были сильно повреждены две машины, стоявшие во дворе: на них пришелся основной удар взрывной волны.

Сразу же по возвращении Магомед, отныне лишенный госзащиты, добровольно пришел в МВД Ингушетии, где по просьбе начальства написал объяснительную. В тот морозный январский день поддержать его пришло немало людей. Среди них были родственники, общественники, журналисты и однофамильцы оппозиционера. Последние совместно с общественниками опубликовали видеообращение, призывая местные власти соблюдать законы РФ и адаты и не допускать несправедливости в отношении Хазбиева. Тем не менее, Магомед тут же был водворен в ИВС, позже переведен в Карабулакское СИЗО. Местные провластные СМИ, ТВ и другие издания запестрели сообщениями, что «11 января в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий правоохранителями был задержан житель Назрани Хазбиев Магомед Хамзатович, 1979 года рождения, который три года находился в международном розыске по обвинению в незаконном обороте оружия». Аналогичная информация была опубликована и на сайтах правоохранительных ведомств. Вот такие у силовиков суровые будни: человек сам пришел, при этом уведомив о своем прибытии, а у них это обернулось победоносным оперативно-розыскным мероприятием! Перед нами первое, но далеко не последнее доказательство такого вопиюще предвзятого отношения, при котором о справедливости судебного процесса и мечтать не приходится.

На первом же заседании Магомед Хазбиев заявил отвод всем судьям Ингушетии и просил передать его дело суд другого региона. Адвокат Андрей Сабинин заявил, что у них имеются все основания полагать, что судьи Магасского районного суда Ингушетии не будут объективны при рассмотрении уголовного дела и вынесении приговора, так как они находятся зависимости от руководства Верховного суда и правительства. Ведь помимо ранее предъявленного обвинения в незаконном хранении оружия и взрывчатых веществ (часть 1 статьи 222 УК, часть 1 статьи 222.1 УК), Хазбиев был обвинен в оскорблении представителя власти, в частности, главы республики Юнус-Бека Евкурова (статья 319 УК) и возбуждении ненависти к правительству Ингушетии, представителям судебной системы, властных и силовых структур и лично Евкурову (часть 1 статьи 282 УК). То, что потерпевшим деле по обвинению оппозиционера объявлен сам глава Ингушетии, помешает беспристрастному рассмотрению дела судом, отмечал Андрей Сабинин, представлявший интересы оппозиционера. Однако дело вполне предсказуемо оставили в суде Магаса. Если со статьей о незаконном хранении оружия и взрывчатых веществ все просто и ясно, то с новыми статьями у обвинения мороки больше. Тут не подкинешь «вещдоки» - необходимо изучить обширный материал, найти, из чего хоть грехом пополам слепить «состав преступления», которого на самом деле нет. При таких условиях подвести человека под статью затруднительно.

Как обычно, зале было мало свободных мест. На сей раз почти все скамейки были заняты правозащитниками, общественниками и родственниками Магомеда Хазбиева. На заседании должны были допросить (через видеоконференцию) двух свидетелей Бекова и Безносюка, тех самых бывших сотрудников ЦПЭ, которых недавно судили в Нальчике. Еще до того, как в зал ввели подсудимого, погас свет. Но электричество всё-таки дали, как стало потом известно, чтобы присутствовавшие посмотрели выступление двух упомянутых выше артистов, поражающих скудостью своего словарного запаса.

Магомед Беков, руководивший обыском в доме Хазбиева, в отличие от своего бывшего коллеги Безносюка, хотя бы изредка вспоминал, что человеческой речи существуют другие слова, кроме этих двух: «Не знаю». Он, например, помимо коронного «не знаю», сообщил суду, что «наши не умеют составлять протоколы» (местные оперативники, в отличие от приезжих), тогда как Безносюк твердил раз за разом уже ставшее мемом в ходе процесса «Не помню».

Более содержательными оказались показания другого свидетеля, присутствовавшего при обысках в доме Хазбиевых в качестве оператора. Гадаборшев, на тот момент пресс-секретарь МВД по Ингушетии, отвечая на вопросы адвокатов стороны защиты, заявил, что он был

в маске и лишь частично фиксировал на камеру процесс обыска. Дословно это звучало так: «Конечно, было правильнее делать видеосъемку всего процесса обыска, однако я снимал лишь моменты обнаружения оружия и взрывчатки».

Тогда Андрей Сабинин спросил его, признает ли в таком случае Гадаборшев свои действия неправильными, то бишь незаконными. Ответ последовал отрицательный. Действующий сотрудник МВД ссылался на прямой приказ «руководства» свою обязанность ему подчиняться, но имя того, кто дал такой приказ, он назвать отказался. Вовремя помог ему и прокурор, подсказал свидетелю: «Говори «Не помню!».

Присутствующих поразила такое поведение со стороны свидетелей, прокурора поддерживавшего их действия судьи. Ни замечаний, ни занесения в протокол выходок прокурора несостыковки показаний свидетелей - ничего подобного не происходило. Магомед Хазбиев заявил ходатайство об истребовании видеозаписей с камер в доме его отца: «Дом моего отца находится под видеонаблюдением, камеры есть как со стороны улицы, так и во дворе, и все видеозаписи, снятые с видеорегистратора, находятся у дознавателя. Их в течение 11 месяцев не предоставили ни сотрудникам ростовского ГОВД, куда забрали моих братьев, а местные полицейские сказали, что на этом видео имеются доказательства, как у нас дома готовят ворованный автомобиль. Они туда эту видеозапись не предоставили, но, может быть, нам они её предоставят? Есть полная видеозапись того, как сотрудники вошли наш дом, куда именно они заходили и что творили в доме. Я прошу, чтобы эту запись истребовали и предоставили суду». Однако судья Гамид Мурзабеков отказал в удовлетворении данного ходатайства, сославшись на то, что обыски происходили внутри дома, а камеры стоят лишь снаружи.

Во время очередного процесса сторона гособвинения особо отметила характеристику Магомеда, якобы данную местным участковым, полицейским Илиевым. Участковый в странной манере описывал характер человека, давал ему такие оценки. Сразу было ясно, что Илиеву кто-то помог: «Человек, занимающийся дестабилизацией обстановки в республике», кажется, это было самым безобидным пассажем, использованным анонимными авторами для описания характера подсудимого. Адвокаты подали ходатайство о вызове и допросе бывшего участкового. Суд его удовлетворил. Илиев, ныне уже следователь следственного комитета по республике Ингушетия, признал, что никогда такую характеристику не подписывал и в момент ее написания уже там не работал. Ознакомившись с документом, он заявил, что подпись его была подделана. Однако и этот вопиющий факт, который точнее было бы назвать преступлением, также не был отмечен ни судьей, ни прокурором. Заседание пошло дальше, как ни в чем не бывало.

Также по видеосвязи были допрошены эксперты - лингвист и психолог. В ходе беседы ними обнаружилось, что экспертиза проведена с грубыми нарушениями. Выяснилось, что эксперты стороны обвинения занимались самостоятельным сбором информации, давали в своей работе свою трактовку юридическим терминам и вдобавок заявили, что объектом экспертизы являлась стенограмма, тогда как она категорически не может быть подобным объектом. Помимо этого, эксперт-психолог, в свой черед пораженная амнезией, сказала, что многого не помнит, так как экспертизу проводили в марте текущего года. Однако в экспертизе она ссылалась на видео, размещенное на сайте, который был заблокирован еще весною прошлого года. Своевременно вмешивался в их разговор прокурор, удовлетворять ходатайства которого судья почему-то считал своей обязанностью. Правда, при этом сам представитель Фемиды чуть ли не дремал, так что активность прокурора, видимо, пробуждала его ото сна, и он, как бы в знак благодарности, отвечал любезностью на любезность, безотказно поддерживая все его возражения.

В конце июля после тяжелой болезни умер отец Магомеда Хамзат Хазбиев. В день похорон в Магасском районном суде проходило очередное заседание по делу его сына. Несмотря на предвзятое отношение к подсудимому, на предшествующие отказы в изменении меры пресечения, многие присутствующие в зале надеялись, что на сей раз судья, основываясь на принципах законности (ведь есть же соответствующая статья), следуя адатам, религии и, наконец, просто из чувства человеческого сострадания примет более гуманное решение. К клетке, где находился Хазбиев, подходили люди и выражали ему соболезнования в связи со смертью отца. Об изменении меры пресечения ходатайствовала сторона защиты. Но гособвинитель и судья проявили солидарность: первый возражал против ходатайства, а второй его отклонил. Судья сослался на то, что обвиняемый может скрыться. Это вызвало ропот и возмущенные реплики в зале.

Между тем Юнус-Бек Евкуров, названный потерпевшим по делу Хазбиева, в очередной раз не явился в суд, ссылаясь на неотложные дела. Сторона защиты не раз заявляла, что причины, которыми он оправдывает свою неявку в суд, законом не предусмотрены. Сабинин просил рассматривать дело либо в присутствии Евкурова, в конце концов обеспечив его явку, либо убрать соответ ствующую статью из обвинений своего подзащитного. Он считает, что дальнейшее рассмотрение дела по этой статье невозможно, пока потерпевший не явится в суд и не будет допрошен. Однако с этим не согласны представитель правосудия и гособвинитель. Судья Мурзабеков делает вид, будто ничего не происходит, прокурор Казарянц не намерен отказываться от обвинений Хазбиева в оскорблении главы республики. В социальных сетях по этому поводу поднялась буря возмущения, блогеры и общественники считают позорным допустить само словосочетание «потерпевший глава Ингушетии» и призывают его лично отказаться от дальнейшего рассмотрения в суде статьи об оскорблении. Но, несмотря на негодование общественности, ничего не меняется: сторона гособвинения твердо стоит на своем, самого Хазбиева перевели в СИЗО Владикавказа. На судах, помимо судебных приставов и конвоиров, постоянно присутствуют Вооруженные до зубов спецназовцы, которые скрывают свои лица под масками. Число их обычно колеблется от 10 до 15 человек, лишь на последнем заседании их было трое и все без масок.

Андрей Сабинин, указывая на нарушение прав своего подзащитного, привел в пример норвежского террориста Андерса Брейвика, который убил больше семидесяти мирных жителей. Адвокат сказал, что даже он, совершивший такое преступление, не сидел в клетке во время судебного процесса, так как цивилизованных странах это считается бесчеловечным обращением. Он просил выпустить Хазбиева из клетки или посадить туда его самого вместе подсудимым. Как и следовало ожидать, защитник получил отказ. Помимо этого, адвокаты просили суд позволить сфотографировать Хазбиева, сидящего за решеткой, чтобы подать заявление в Европейский суд по правам человека, но им было отказано и в этом. Помимо всех вышеперечисленных нарушений, приставы запрещают журналистам и общественным слушателям фотографировать подсудимого во время перерывов, хотя законом и судом это не запрещено.

Магомед Хазбиев обратился в Европейский суд по правам человека с жалобой на бесчеловечное обращение, нарушение права на свободу и личную неприкосновенность, также на приватность семейной жизни. В жалобе говорится, что содержание в клетке, будто он опасный преступник, уже признанный виновным, «служит инструментом незаконного влияния на суд, поскольку подрывает принцип презумпции невиновности». «Меры изоляции избыточно жестоки», по мнению Магомеда, а то, что ему не позволили проститься с отцом, присутствовать на траурных мероприятиях и похоронах, является посягательством на его права, гарантированные статьей об уважении частной семейной жизни. Отказывая в просьбе об освобождении из-под стражи, ему должны были предоставить альтернативную возможность попрощаться с отцом, чего, к сожалению, сделано не было.

Мать и сестра Хазбиева провели одиночные пикеты перед зданием Магасского районного суда. Дагестанский активист также провел в поддержку оппозиционера пикет Москве, требуя у Евкурова выпустить Хазбиева и не допускать несправедливого рассмотрения его дела в суде. Общественное мнение в деле Хазбиева едино правозащитники, общественные деятели гражданские активисты дружно поддерживают его. В их числе Руслан Албаков-Мяршхи, Идрис Абадиев, Магомед Муцольгов, Сиражудин Султыгов, Багаудин Хаутиев и Пятимат Далиева. На суды в знак солидарности с ним приходят члены правозащитных организаций «Мемориал», «МАШР», представители «Мехк-Кхел» и Совета Тейпов, журналисты печатных и интернет-изданий.

Просьбу поделиться своим прогнозом по делу Андрей Сабинин отверг самым решительным образом. Понять адвоката несложно, учитывая, как проходят судебные тяжбы. Однако сам его отказ прозвучал как намек, что ничего хорошего ждать не приходится. Да и Магомед, отвечая на мои вопросы, заявил, что ожидает самого сурового приговора и не верит в соблюдение судом принципов правосудия. По его словам, ни судья, ни прокурор, ни следователь, по-видимому, ничего в данном деле не решают, от них ничего не зависит. На вопрос о том, с какими надеждами он возвращался домой, Магомед ответил, что уже в конце декабря у него была информация, что Евкурова оставят на третий срок. Поэтому сидеть и ждать было бесполезно. Хазбиев также напомнил, что за три года, в течение которых он находился под госзащитой в Чечне, его адвокаты не раз обращались в следственные органы Ингушетии, но последние его просто игнорировали, а при этом везде заявляли, что он находится в международном розыске. Уголовные дело он считает полностью сфальсифицированным, но при этом будет бороться до конца. И готов отсидеть срок, который ему скорее всего назначат.

На последнем заседании, проходившем 11 сентября в Магасском районном суде, сторона защиты ходатайствовала о допросе лингвиста, явка которой ими была обеспечена. Неожиданный ход событий застал врасплох судью и гособвинителя. Чуть промешкав, человек в мантии объявил перерыв на 5 минут. Кто-то в зале даже пошутил: «Пошел совещаться с совестью!». Уединившись в своем кабинете (правда, тут есть сомнения: судья Во время перерывов порой совещался там не с совестью, а с прокурором), он задержался чуть больше пяти минут, однако, вернувшись в зал, вопреки нашим ожиданиям удовлетворил ходатайство адвокатов.

Эксперт-лингвист Елена Новожилова дала показания в пользу Хазбиева. Она отметила, что были нарушены многие нормы, предусмотренные для проведения качественной экспертизы. Выводы были сформированы некорректно, перед экспертами ставили одни вопросы, а они отвечали на другие. В конце она подытожила, что в данном случае эксперты были обязаны дать мотивированный отказ, но вместо этого вопреки всем нормам сделали произвольные выводы.