Мир погружается в состояние невроза и кризиса. В Европе идет война, которая уже унесла сотни тысяч жизней. В России суд отправляет в тюрьму на шесть лет двух женщин, основываясь на некой собственной интерпретации смысла поставленного ими спектакля. Два десятилетия назад и то и другое казалось немыслимым, навсегда оставшейся в XX веке аномалией. Каким образом эта фактура антиутопии вернулась в социальную жизнь и претендует на то, чтобы закрепиться в ней?

Инфляционное давление в российской экономике остается высоким. Темпы роста цен в мае–июле соответствуют годовой инфляции в 10%. Инфляционные ожидания продолжают расти. Проинфляционными факторами остаются рост доходов населения, разгоняющий потребительский спрос, и проблемы с импортными поставками. Вместе с тем экономика начинает демонстрировать признаки замедления. Конъюнктурные оценки экономической активности показали в июле резкое снижение. Инвестиционная активность замедляется.

The world is plunging into a state of neurosis and crisis. In Europe, a war has already claimed hundreds of thousands of lives. In Russia, a court has sentenced two women to six years in prison, based on a peculiar interpretation of the meaning of a play they staged. Two decades ago, both of these situations seemed inconceivable, lingering as anomalies of the 20th century. How has this dystopian narrative returned to social life and managed to entrench itself?

Inflationary pressure in the Russian economy remains high. The rate of price increases from May to July corresponds to an annual inflation rate of 10%. Inflationary expectations continue to rise. Pro-inflationary factors include the growth of household incomes, which boosts consumer demand, and issues with import supplies. At the same time, the economy is starting to show signs of slowing down. Economic activity assessments showed a sharp decline in July. Investment activity is slowing.