Шум вокруг Венецианской биеннале затих, и теперь видно, что Россию на этой международной выставке фактически представляет здание. Войти в него нельзя — можно только посмотреть на фасады и прочитать отрешенный от событий дня кураторский текст, написанный как будто инопланетянами. Страну представляет некое строение — и это на удивление точная форма представительства, считает Максим Трудолюбов. Павильон России невозможно не заметить — он стоит на одной из главных аллей выставочной территории.

Мы живем в мире фейков и пропаганды — или в мире невиданного прежде количества профессиональных расследований и самого точного фактчекинга в истории человечества? А может быть, одно связано с другим? И кому верить, когда верить некому? Художник и публицист Максим Трудолюбов в рубрике «Воскресная проповедь» делится личным рецептом сопротивления катастрофическому мышлению и тотальной поляризации.

Со времен Ксенофонта война была делом профессионалов-наемников, а не общим делом. Европейские революции, технический прогресс и рост национальных государств превратили ее в гражданский институт. Однако после Второй мировой человечество стало постепенно возвращаться к истокам, избавляясь от массовых призывных армий. Максим Трудолюбов — о том, как российско-украинская война меняет отношение к войне в западных обществах, а Владимир Путин пытается обмануть историю.

Западные государства активно сокращают институты культурной дипломатии. Запросы на решения накопившихся социальных и политических проблем в мире по-прежнему остры, но общественное устройство — какое бы то ни было — больше не воспринимается как ответ. Эти выводы, в частности, подтверждаются и в новой Стратегии национальной безопасности США , представленной администрацией Дональда Трампа 4 декабря. Максим Трудолюбов объясняет, почему ничего сенсационного в этом нет.

Люди не могут спокойно смотреть на чужие страдания, поэтому стремятся объяснить насилие тем, что жертва сама виновата. Как «гипотеза справедливого мира» помогает оправдывать войны и репрессии, рассказывает Максим Трудолюбов*. Мир всегда был несправедлив. И чем дальше мы заглядываем в прошлое, тем более очевидной становится эта несправедливость: в прошлом люди были гораздо хуже защищены от болезней, природных катастроф, жестокости и произвола власти.

В последний день лета Владимир Путин прилетел в Китай с четырехдневным визитом. Переговоры с Трампом не привели к окончанию боевых действий в Украине, а встреча с Си Цзиньпином и другими лидерами Востока только укрепляет позиции российского президента, прибавляя веса его требованиям. Пекин заинтересован не в воюющей и не в мирной, а в стабильной России, и потому будет продолжать оказывать поддержку Кремлю.

Президент России Владимир Путин и президент США в Анкоридже, 15 августа 2025 года REUTERS / Kevin Lamarque / scanpix «Вот когда получите половину или две трети того, чего у вас не было, тогда можете считать себя дипломатом», — так, по словам его коллег, суммировал свой опыт Андрей Громыко, прослуживший министром иностранных дел СССР почти 30 лет.

«Путин готов к мирным переговорам. Просто относитесь к нему с уважением», — Александр Лукашенко повторял это несколько раз на протяжении интервью , записанного Саймоном Шустером в Минске. «Поверьте мне, — говорил Лукашенко, — Путин хочет мира. Он действительно этого хочет». Но почему переговоры о мире в Украине вообще должны зависеть от уважения к президенту одной из воюющих стран? И почему при всех глобальных противоречиях Путину с Трампом так легко найти общий язык?

31 июля не стало Дерка Сауэра, основателя газеты «Ведомости», сыгравшего ключевую роль в развитии независимой журналистики в России. Наш постоянный автор Максим Трудолюбов в течение многих лет вел раздел «Мнения» в «Ведомостях». В своей колонке он размышляет о типе лидерства, с которым ассоциировался Сауэр, и о том, как изменилась роль таких фигур в сегодняшнем мире — не только в России, но и за ее пределами.

Публичная среда требует быстрых откликов, и от людей искусства в том числе. Эта поспешность реакций способна обесценить даже выстраданные протестные высказывания. В своей еженедельной колонке Максим Трудолюбов размышляет о том, насколько справедлива такая критика и может ли искусство быть ответом на требования времени. Нынешняя публичная среда, не только русскоязычная, но и глобальная, построена вокруг немедленной реакции.

Акция протеста у здания офиса Google DeepMind в Лондоне 30 июня 2025 года Vuk Valcic / ZUMA Press Wire / scanpix Если отвлечься от постоянной тревожности, которую вызывают политические новости, можно переключиться на другую, возможно, более захватывающую. Это паника по поводу появления в нашей жизни искусственного интеллекта. В своей еженедельной колонке Максим Трудолюбов* рассказывает о страхах, которые хорошо продаются.

Почему люди продолжают верить в плоскую землю и обещаниям Дональда Трампа? Чтобы ответить на этот вопрос, Максим Трудолюбов*, взяв в союзники Карла Поппера, отправляется в путешествие между мирами вещей и идей.

Кадр из фильма «Акварель» (2018, реж. Виктор Косаковский) Иное кино Что потом? Каждый живущий не однажды задается этим вопросом. И отвечает на него в зависимости от того, во что верит — в науку или в религию. В своей еженедельной колонке Максим Трудолюбов* вспоминает о своих спорах с родителями — и снимает старые оппозиции. — А что потом? — Знать это невозможно. Нужно верить, что после смерти все как-то продолжится. Или ты должен верить, что все закончится и наступит великое забвение.

A critical imbalance in manpower and equipment in its confrontation with Russia has effectively forced Ukraine down the path of innovation and, as a result, it has become a global leader in the development and deployment of drones, reshaping the nature of modern warfare. FPV drones are rapidly becoming the Kalashnikovs of the 21st century – a universal weapon without which war is now inconceivable.

Критический дисбаланс в живой силе и технике в противостоянии с Россией буквально вынудил Украину пойти по пути инноваций и в результате стать мировым лидером в разработке и использовании беспилотников и изменить облик современной войны. FPV-дроны на глазах превращаются в «калашниковы» XXI века — универсальное оружие, без которого война больше невозможна, в украинской армии появился новый род войск, а морские дроны Украины вытеснили российский Черноморский флот из Севастополя.