Герман Стерлигов принимает гостей в деревне Нижне-Васильевское, где он купил себе рубленый деревянный дом. Он настаивает на том, чтобы мы приехали к нему ранним утром, и хотя дорога совсем не дальняя, требует, чтобы мы выехали из Москвы за два часа: « Иначе вы опоздаете. Вы же женщина! » Стерлигов известен тем, что не разговаривает с журналистками, которые носят брюки. Ночью идет мокрый снег.

Борьба писателей за власть смешна, как смешна борьба евнухов за место в гареме. В ней нет ни идейного смысла, ни бюрократической силы. В советских учебных фильмах про гражданскую оборону студенты театральных училищ, трудясь статистами, изображали жертв ядерно-газовой атаки. Кто-то из них потом стал актёром, но статистами в учебном кино они быть не перестали.

От редакции. В начале июля должен состояться визит Барака Обамы, президента США, в Москву. В преддверии этого визита РЖ решил обратиться к Модесту Колерову и узнать его видение перспектив российско-американских отношений. Должны ли мы сегодня переосмыслить итоги холодной войны, как вообще следует интерпретировать ее окончание. Готова ли Америка к "перезагрузке" отношений? Что стоит на кону предстоящего визита Обамы?

Специально для Русского журнала. Монолог Евгения Гонтмахера, руководителя Центра социальной политики Института экономики РАН, члена правления ИНСОР (Института современного развития), профессора ГУ-ВШЭ * * * Сегодняшний кризис в моем понимании в России начался давно – задолго до того момента, когда о нем заговорили вслух. Давайте вспомним события десятилетней давности, которые у нас принято называть дефолтом.

На переломе эпох всегда происходит одна любопытная вещь: личные психологические черты главного деятеля этой эпохи, строй его личности как бы преобразуются в политическую реальность и потом уже отделяются от него, превращаясь в «стиль эпохи», «воздух эпохи». Так не было с Ельциным – когда он ушел, «ельцинское время» закончилось – но так случилось с Путиным, уход которого с поста президента ничего не поменял в стиле нашего времени, оно осталось таким же, как было.

Стиль «Путин» в этом выпуске ньюслеттера не удался. С одной стороны, авторы так разметались в стороны, что не спорят, а ощупывают слишком обширный предмет. С другой, для каждого Путин – это все еще горячо и лично. Легко заметить, как и Евгений Гонтмахер , и Модест Колеров , и Максим Шевченко невольно срываются в мемуар. (Эту путинскую способность навязать «фактор себя» каждому я считаю важной составляющей его soft power). Русские споры часто маскируют родство спорщиков.

В тексте Евгения Гонтмахера большое место занимают справедливые упреки по отношению к власти. Он обращает внимание на нереализованные возможности, которые давал период «тучных годов», на засилье на многих направлениях социального развития номенклатуры и чиновничьего аппарата, который, в лучшем случае, не справляется и некомпетентен, а в худшем – заведомо коррупционен.

Выпускники школ России начали сдавать ЕГЭ. О том, что из этого получится, мы поговорим позже – скорее всего осенью, когда станет понятно, сколько молодых людей не получат Аттестатов зрелости (не осилят двух обязательных экзаменов по русскому языку и математике; по предварительным оценкам – это 100 тысяч человек).

Текст , присланный Евгением Гонтмахером, по всей видимости, задумывался как полемический ответ на мое интеллектуальное расследование « Эстетика либеральной санитарии ». На эту мысль наводит уже самый первый абзац теста, где цитируются слова Путина - « идеальным вариантом для страны было бы население в 500 миллионов человек ».

Большой мусульманский Восток пребывает в глубочайшем и затяжном сне. Сон его разума продолжает и в наши дни рождать чудовищ, таких как арабские диктаторы, фанатики-экстремисты и радикалы-секуляристы. Вязкость сознания традиционного представителя этого региона, его погруженность в прошлое, в мифологизированную архаику не позволяют сегодня говорить ни о каких перспективах модернизационных процессов в этом мире. Однако, Восток не всегда был таким .