Пельмени с морской капустой

Блогеры и иностранный список «Ясной Поляны»: Масахико Симада «Канон, звучащий вечно»

Книжные блогеры из телеграма решили объединиться и создать собственную версию литературной премии «Ясная Поляна» с открытыми пояснениями по голосованию и полными отзывами на все произведения. Блогеры пять месяцев будут читать книги из длинного списка премии «Ясная Поляна» в номинации «Иностранная литература». Сегодня речь пойдет о трилогии Масахико Симады «Канон, звучащий вечно».

Масахико Симада. Канон, звучащий вечно: трилогия М.: Иностранка, 2004–2006. Перевод с японского Екатерины Тарасовой

Виктория Горбенко, телеграм-канал КнигиВикия

Трилогия японского автора Масахико Симады включает в себя книги «Хозяин кометы», «Красивые души» и «Любовь на Итурупе». Несмотря на то, что это цельное и неделимое произведение, оценивать его таковым сложно. Сам Симада в комментариях к трилогии говорит о том, что читать ее можно в любом порядке, и он прав. Лучшим решением будет взять хронологически последнюю книгу, получить удовольствие, а потом по мере заинтересованности углубляться в историю. Или нет.

Первые две части претендуют на оперный размах, недаром одной из героинь там становится сама мадам Баттерфляй — по замыслу романа, прабабка главного героя, Каору Ноды. Именно от Чио-Чио-сан Симада ведет повествование, рассказывая историю Японии как историю любви — возвышенной, но всегда несчастной. Все потомки прославленной гейши вынуждены отказаться от чувств ради будущего своей страны. Они будто обречены влюбляться именно в тех женщин, которые очаровывают не только их, но еще и важных политических деятелей. Вот приезжает герой поиграть на рояле в четыре руки, а из кустов выкатывается совсем другой рояль — то генерал Макартур, а то сам японский император. В первый раз думаешь, что это совпадение, во второй — уже не думаешь. У писателя действительно проблемы с чувством меры. «Хозяин кометы» еще относительно неплох: там много героев и прилично прорисован исторический фон. «Красивые души» полностью отданы одной сюжетной линии, и не хватит никаких сил терпеть бесконечные любовные метания, суть которых понятна практически сразу.

В «Любви на Итурупе» фокус смещается с несчастных любовей, и это однозначно идет на пользу тексту. Здесь Каору Нода предстает перед читателем уже умудренным жизненным опытом человеком, много пережившим и побывавшим в самых разных ролях — и обласканным славой певцом, и нищим бродягой. Он приезжает на Итуруп, один из Курильских островов, и погружается в жизнь всеми богами забытого места. Где-то в кабинетах японских и российских правительств территория представляет какую-то значимость, но ее обитатели никак не ощущают это на себе. Они круглый год питаются горбушей, выпивают в единственном баре и встречают нерегулярно ходящий паром как главное развлечение — там можно достать приличный алкоголь. Симада здесь открывает в себе отличного пейзажиста и проявляет искреннюю заинтересованность в том, чтобы понять и описать, как устроен суровый быт аборигенов. Это наименее пафосная и наиболее человечная книга трилогии, где второстепенные персонажи перестают быть статистами, обретают характеры и купаются в авторской симпатии.

Кому читать: тем кто ищет любовный роман, но стесняется в этом признаться.

Кому не читать: склонным от скуки сделать харакири.

Оценка: 5/10

Вера Котенко, телеграм-канал Книгиня про книги

Масахико Симада практически наш человек: оказывается, он из тех смелых японцев, что отважились изучить русский язык в университете. Его трилогия «Канон, звучащий вечно» написана с чисто русским размахом — и практически подвиг переводчицы Екатерины Тарасовой.

Наверное, важно будет сказать: бесконечный канон в музыке — это когда развитие мелодии приводит к ее же началу. То есть одна и та же мелодия звучит по кругу без перерыва. Разумеется, Симада задумал это все неслучайно: он и сам музыкант, и в романе музыка звучит довольно часто (некоторые герои — музыканты или композиторы). Симада утверждает, что его трилогию можно читать в любом порядке — хоть с конца, хоть с начала. В зависимости от выбранной книги может меняться и оптика: история раскрывается под разными углами, рассказывается разными голосами — словом, воспринимается по-разному, infinite japanese jest с русским классическим уклоном и американским флером постмодернистской драматургии. Среди современных романов «Канон» больше всего синонимичен недавнему успешному (шорт-лист Букеровской премии) роману канадки китайского происхождения Мадлен Тьен «Не говори, что у нас ничего нет», где похожая многостраничная история поколений одной семьи так же тесно переплетена с музыкой — там даже форма романа, по сути, копирует музыкальное произведение.

Про Симаду стоит сказать то же самое — стоит вспомнить известное и загадочное «Музыкальное приношение» Баха, посвященное королю Фридриху Второму, завершающееся как раз таким бесконечным каноном, возвращающим слушателя в самое начало цикла. «Выдумщик и виртуоз» (меткая характеристика из аннотации трилогии) Симада, помимо прочего, вслед за Бахом прячет в своем «Каноне» собственные загадки, заставляя читателя разгадывать, крутить-вертеть этот монументальный текст и так и эдак и каждый раз то тонуть в волнах утомительной рефлексии того или иного героя, то вновь загораться нетерпением узнать, чем же там у героев дело кончилось, стала ли любовь взаимной, нашла ли героиня своего отца, все ли будет хорошо. Тут стоит напомнить, что Симада — писатель непростой и ждать прямых ответов на некоторые из этих вопросов не приходится. Словом, небезынтересная находка в списке «Ясной Поляны» — и жаль, что мало замеченная читателями.

Оценка: 6/10

Евгения Лисицына, телеграм-канал greenlampbooks

В каждом послесловии к романам трилогии «Канон, звучащий вечно» автор убеждает нас, что его книги можно читать и так, и сяк, и наперекосяк в любом порядке шестью различными способами, но нас не проведешь: исследовать этот монолит на тысячу лишних страниц раз за разом даже с вариациями может только настоящий самурай в качестве наказания. Если же в вашем роду не было столь доблестных и стоических терпил, то комфортный способ прочтения только один: внимательно и с удовольствием изучить третью часть, самую короткую, а на первые две глянуть искоса при большом желании.

Первые две книги действительно хороши только для любителей сериалов и семейных историй. Все герои в них ходят практически без описаний внешности, так что начинаешь нетолерантно подозревать, что и для автора они все на одно лицо. Приходится маркировать их по самым ярким чертам («тот, кто поет женским голосом») или родственным связям («сын Чио-Чио-сан»). История начинается от самого младшего члена запутанной семьи, затем по принципу йо-йо летит все дальше в прошлое, докатывается до пра- и даже прапрабабушек, а потом разворачивается обратно, возвращается и бьет тебя в лоб. Больше всего это напоминает какое-то инфернальное застолье с дальними родственниками, где нам бесконечно рассказывают про безликих троюродных тетушек и двоюродных дядюшек, у которых почему-то сплошь японские имена, а информация дается лишь самая важная для отъявленных сплетников: у кого с кем шуры-муры и кто кем работает. Кому-то такая концентрированная версия семейного ток-шоу зайдет на ура, скрасив немало вечеров, но большинство читателей вряд ли захотят тратить время на не слишком разнообразный сериал про несчастную любовь и расставания.

На фоне этого последняя часть трилогии смотрится особенно неожиданно. В ней «стержневой» персонаж из первых двух книг внезапно обретает плоть и собственные мысли, решает уехать прямиком в экзистенциальное пространство Курил и попадает в ситуацию а-ля Харуки Мураками. На русских морозных Курилах развлечений особенно нет: ешь пельмени и уху из горбуши, пей водку, спи с женщинами, броди без дела посреди суровой природы и общайся с людьми не от мира сего — например, шаманами. В этой среде главный герой, лишь смутно обрисованный в первых двух частях с чужих слов, кажется совершенно иным человеком, нежели мы могли представить раньше. Оказывается, что русскому хорошо, то и японцу совсем не смерть. Пельмени можно посыпать морской капустой, из горбуши — крутить роллы, а водка и шаманы обеспечат культурный досуг. Хорошо бы каждому изредка отправляться на такие «внутренние Курилы», чтобы разобраться в себе и собственной непутевой жизни.

Третью часть рекомендую всем любителям сдержанной и глубокой японской прозы, а первые две — только тем, кто легко и с удовольствием выдерживает напор разговоров дальних родственников на свадьбах и поминках.

Оценка: 6/10. Но по справедливости за последнюю часть стоило бы поставить 7.

Владимир Панкратов, телеграм-канал «Стоунер»

Зарубежная номинация премии «Ясная Поляна» — хорошая возможность познакомиться не только с литературой разных стран, но и (через эту литературу) с их историей. Особенно много можно почерпнуть из семейных саг, таких как трехтомный «Канон» Симады. Другое дело, что дочитать подобные книги до конца бывает сложно. В первом томе все начинается с того, что дочь, не помнящая отца, отправляется к родственникам, которые могут ей хоть что-то про него рассказать. Дальше срабатывает эффект матрешки: чтобы понять историю Каору, надо быть в курсе истории его предков, а их история, соответственно, не может быть рассказана без предварительного знакомства с их родословной. Я несколько утрирую, но вообще со временем чувствуешь себя осликом, идущим за морковкой на веревочке.

Однако потом начинаешь понимать, зачем автор, как Сталкер в фильме Тарковского, столь изощренно ведет к финалу обходными дорожками. В конце, как и ожидалось, вы узнаете уйму всего, но понимаете, что сделать однозначных выводов о каких-либо героях нельзя; даже самые странные их поступки на фоне всех семейных перипетий кажутся не такими уж странными — особенно когда их причиной становятся не корысть, власть или обычная вредность, а любовь. Сама эта гуманная мысль заслуживает только похвалы, однако, выглядит ли гуманным объем трилогии (около 1 200 страниц), — вопрос.

Кому читать: тем, кто постоянно сомневается, стоит ли им раскапывать историю собственной семьи, — можете посмотреть, до чего можете докопаться.

Оценка: 6/10

Общая оценка: 5,75/10

Напомним о других книгах из длинного списка премии «Ясная Поляна» в номинации «Иностранная литература»:

Ойген Руге «Дни убывающего света» — 8,2/10

Вьет Тхань Нгуен «Сочувствующий» — 8/10

Сьёун «Скугга-Бальдур» — 7,6/10

Джулиан Барнс «Одна история» — 7,4/10

Джордж Сондерс «Линкольн в бардо» — 7,25/10

Селеста Инг «И повсюду тлеют пожары» — 7/10

Эка Курниаван «Красота — это горе» — 6,6/10

Ли Сын У «Тайная жизнь растений» — 5,4/10

Энн Пэтчетт «Бельканто» — 5,4/10