Оригинал материала
Они поднимали страну, но Россия дважды их предала
Их угнетал император Николай, а Сталин — почти стер с карты СССР. Пострадали миллионы человек
Широкие просторы России — одна из ключевых проблем российских властей и по сей день. Решить эту проблему пыталась еще Екатерина II — она поспособствовала миграции сотен тысяч своих соотечественников — немцев, которые заселили слаборазвитые уголки империи, где никто не хотел жить. Именно немцам Российская империя, а позднее и СССР, обязаны за экономический рост, развитие промышленности и сельского хозяйства. Некоторые предприятия, построенные немцами, до сих пор используют российские олигархи, например, Олег Дерипаска. Однако отплатить немцам по достоинству Россия не смогла из-за мировых войн, которые превратили целый народ во внутренних врагов. Трагедия немцев России — в материале «Холода».
Это второй сезон спецпроекта «Исход», в котором «Холод» рассказывает о судьбах депортированных народов СССР. Первый материал был посвящен воспоминаниям литовцев и их борьбе за независимость. Второй текст рассказывал о тяжелой судьбе турков-месхетинцев, которых изгнали с родины Сталина. В третьем тексте — борьба латышей, у которых не получилось отделаться от советской власти даже после победы в войне с РСФСР. Истории о несправедливом наказании для корейцев и калмыков — в четвертом и пятом материалах первого сезона.
Первая массовая волна миграции этнических немцев в Россию произошла еще в XVIII веке. В Российской империи их привлекало многое: начиная от немки Екатерины II во главе государства и заканчивая обещаниями о плодородных землях близ реки Волги. О трудностях жизни — суровом климате и неразвитом сельском хозяйстве — иностранцев никто не предупреждал. Как и о настороженности российских властей по отношению к чужакам.
Уже после того как немцы приехали в Россию, в стране разработали особую доктрину, которую исследователи называют «географией неблагонадежности». По сути эта доктрина делила народы Российской империи на тех, кому можно доверять, и тех, с кем надо быть осторожными. К первой категории относились славянские народы, а во вторую попадали евреи, народы Кавказа, Центральной Азии — и как раз-таки немцы.
Власти Российской империи оставляли за собой право применять самые разные меры на случай, если «неблагонадежные» народы выйдут из-под контроля царя. Например, если начнется война, то власти могли брать заложников среди гражданских, конфисковать их имущество и скот, а также устраивать принудительное выселение по этнической принадлежности.
Об этих мерах вспомнили в период Первой мировой войны, когда Германия и Российская империя оказались противниками. В России началась настоящая антинемецкая истерия: немцам запрещали говорить на родном языке, Санкт-Петербург переименовали в Петроград, чтобы его название не имело никаких связей с немецким языком, а крупные города захлестнули погромы с человеческими жертвами.
Уже в 1914 году царские власти принялись депортировать местных немцев, в одночасье ставших врагами народа. Под эту категорию попадали подданные как Германии и Австро-Венгрии, оказавшиеся в стране, так и Российской империи. Тогда, по разным данным, насильственным переселениям подверглись около полумиллиона человек.
Еще больше немцев попали под депортации в советское время. В первый же день Великой Отечественной войны власти фактически узаконили депортации, выпустив указ «О военном положении», который разрешал выселять «социально опасных» граждан. Руководить выселением назначили одного из ближайших соратников Сталина и главу Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) Лаврентия Берию.
Масштабы насильственной депортации народов СССР По оценкам демографа и историка Павла Поляна, в период с 1919 по 1950-е годы принудительные миграции затронули около шести миллионов человек в СССР, что сравнимо с населением современного Санкт-Петербурга или Сербии.
Ключевая цель советских массовых депортаций — убрать с определенных территорий народы, по тем или иным причинам «мешавшие» властям. Под репрессии мог попасть практически любой: от представителя военной элиты национальных государств до простых крестьян и рабочих, в которых советские власти разглядели «опасные социальные элементы» или «бандитов-антисоветчиков».
От депортаций пострадали десятки народов: чеченцы, ингуши, крымские татары, корейцы, карачаевцы, калмыки, балкарцы, финны-ингерманландцы, турки, греки, болгары, армяне, немцы, поляки, литовцы, латыши, эстонцы и другие. Сотни тысяч из них погибли во время депортации в отдаленные части СССР: Сибирь и районы Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана.
Немцы попали под так называемые превентивные депортации. Советская власть ожидала предательства от всего немецкого народа — даже не от отдельных его представителей — из-за исторических связей с Германией. Позже историки назовут такие меры «неадекватной перестраховкой сталинского режима».
Вторая родина для немцев
Первые немецкие крестьяне оказались в Российской империи по воле Екатерины II в XVIII веке. Сама Екатерина — а точнее урожденная София Августа Фредерика — до восхождения на российский престол и брака с Петром III была немецкой принцессой из небольшого княжества Ангальт-Цербст.
Став российской императрицей, она хотела увеличить численность населения империи и задумала заселить свободные земли иностранцами. Это решение вполне соответствовало духу того времени: политику колонизации активно использовали правители Великобритании, Португалии, Испании и Франции. Кроме того, многие российские правители и до Екатерины II искали способы заселить пустующие земли Поволжья.
К середине XVIII века Среднее Поволжье было пустынным и очень неспокойным краем. По Волге ходили купеческие суда, и на них нередко нападали разбойники. А в бескрайних степях по другую сторону реки кочевали киргизы-кайсаки и калмыки: формально они подчинялись Российской империи, но государство тогда плохо контролировало эти территории, поэтому набеги и грабежи были обычным делом.
Именно эту землю выбрали для заселения иностранцами. В 1762 году Екатерина II подписала манифест «О позволении иностранцам, кроме жидов, выходить и селиться в России и о свободном возвращении в свое отечество русских людей, бежавших за границу». Этот документ распечатали на нескольких иностранных языках, в том числе и на немецком, и разослали за границу.
Российская империя хотела показать, что она готова обеспечить своим будущим жителям комфорт и безопасность. В еще одном манифесте — от 22 июля 1763 года — Екатерина предоставила поселенцам беспрецедентное количество привилегий: освобождение от «всяких налогов и тягостей» до 30 лет, освобождение от военной службы, беспроцентные ссуды на постройку домов и право свободного выезда из страны.
Российская империя обещала иностранцам сказку на ВолгеЭтот манифест тоже послали за границу, и он достиг нужного эффекта. Иностранцы, поверив обещаниям Екатерины, хлынули в Российскую империю в поисках лучшей жизни. Ажиотаж достиг такой степени, что правительства Швеции и Австро-Венгрии всерьез испугались массового отъезда своих подданных и стали всячески препятствовать распространению манифеста среди них.
Как бы то ни было, выходцы из германских государств и княжеств (единой Германии тогда еще не существовало) вопреки всему добирались до Российской империи. Путь был не из простых: сначала они прибывали в Кронштадт по морю, а потом сушей доезжали до Петербурга. Российская империя помогала организовывать «трансфер» немцев из Европы — это все делалось на деньги из казны.
В Петербурге оставалась лишь небольшая часть колонистов, остальные же уезжали вглубь империи. В Российской империи было четыре основных региона расселения немцев: Воронежская губерния, Черниговщина (современная Украина), Лифляндия (часть современных Латвии и Эстонии) и Саратовское Поволжье (отсюда и название «поволжские» немцы).
Но путь из Петербурга в Саратов выдерживали не все: переселенцев ждала суровая зима, к которой они были не готовы — многие из них погибали уже на местах, пытаясь приспособиться к непривычным климатическим условиям. Всего с 1763 до 1770 года, когда колонизация стала сбавлять обороты, в Российскую империю приехали более 30 тысяч человек.
Но путь из Петербурга в Саратов выдерживали не всеКогда европейцев уговаривали переселиться в Российскую империю, им рассказывали почти сказку: будто на Волге их ждут плодородные земли, мягкий климат, богатые рыбой реки и возможность выращивать все что угодно — хоть пшеницу, хоть виноград, почти как во Франции. Но в реальности люди, привыкшие к более теплому климату, сталкивались с сильными морозами, степными ветрами, засухами и тяжелым трудом в практически необжитом крае.
К концу XVIII века немецкие колонии пострадали от набегов киргиз-кайсаков и от Пугачевского восстания. И все же даже в таких условиях им удалось превратить Поволжье из заброшенной земли в довольно развитый край. Колонисты самостоятельно обеспечивали себя продуктами и даже зарабатывали на излишках, продавая просо и пшеницу в другие регионы.
Они привезли с собой более современные методы земледелия, первыми в России строили усовершенствованные голландские мельницы и помогли превратить заброшенные степные районы в освоенные сельскохозяйственные земли. Все это помогло немцам сравнительно благополучно жить и в XIX веке.
Примерно в это же время впервые открылись колонистские школы, в некоторых из которых наотрез отказывались преподавать на русском языке. Одновременно развивалась и духовная жизнь немецких поселенцев: поскольку большинство из них исповедовали лютеранство или католицизм, в Российской империи впервые появились специальные органы, которые контролировали их церкви.
Конец XIX века кардинально изменил жизнь немецких колонистов, как, впрочем, и жизнь всех жителей Российской империи. Император Александр II хотел сократить отставание страны от ведущих европейских государств и проводил важные реформы: так в 1861 году в России отменили крепостное право и крестьяне получили личную свободу.
Но реформы царя больно ударили по немцам. При Александре II они потеряли данные Екатериной привилегии и были переименованы в «поселян-собственников». И самое главное — теперь немцы, наряду со всеми остальными, должны были отбывать воинскую повинность. После отмены привилегий тысячи немецких семей эмигрировали на другой край Света — в США, Канаду и Бразилию.
Антинемецкая истерия
Положение немцев оставалось относительно стабильным вплоть до начала XX века. Отношение к ним резко изменилось после начала Первой мировой войны: 19 июля 1914 года Германия объявила войну Российской империи, а еще через два дня — Франции и Бельгии, ее союзницам по Антанте.
Еще до начала Первой мировой российские власти боялись, что немецкие колонии могли бы стать плацдармом для наступления на Россию. Теперь же, когда война охватила Европу, «свои» немцы в одночасье стали считаться внутренними врагами и потенциальными коллаборантами.
В 1914 году Российскую империю охватили патриотические настроения, которые подкреплялись антинемецкой риторикой. Царская власть лишь подливала масла в огонь: государство начало ограничивать немцев в правах в рамках так называемого «ликвидационного законодательства».
Теперь российским немцам запрещалось владеть имуществом, продавать его и покупать новое. Также в Российской империи нельзя было разговаривать на немецком языке и писать на нем письма.
«Когда началась война с Японией, [мы] вместе с русскими отстаивали Россию; тогда мы были хороши, а теперь — нас считают врагами», — писал немец по фамилии Гартман в письме к своему родственнику.
Император Николай II решил поддержать истерию против «немецкого засилья» и переименовал столицу Санкт-Петербург на русский лад в Петроград. После этого особо активные «патриоты» разгромили здание германского посольства в столице. Многим немцам было настолько страшно, что они меняли свои фамилии на славянские, лишь бы избежать преследований.
«Пошло гонение на немецкие фамилии; люди меняли их на русские, даже отчество меняли, отрекались от отца… и в новом созвучии своего имени искали… безопасности», — писал в своих воспоминаниях князь Сергей Волконский.
Немецкая интеллигенция, проживавшая в Российской империи, еще в самом начале войны разъясняла, чью сторону она заняла в этом конфликте. Их ответ был однозначным: они выбрали Россию. Депутат Госдумы от Херсонской губернии, немец Людвиг Лютц подготовил особое заявление, где пообещал, что немцы встанут на защиту Российской империи наравне с другими ее подданными.
«Немцы всегда считали своей матерью и своей родиной великую Россию и за честь и достоинство этого великого государства они все, как один, сложат свои головы», — писал Лютц.
Слова о верности России были не просто формальностью. Многие российские немцы показывали свою преданность и делом: например, в Саратове колонисты на собственные деньги открыли госпиталь для российских солдат, а жители немецких сел в Сырдарьинской области (сейчас это Узбекистан) собирали деньги на нужды российской армии.
В 1915 году Российская империя потеряла большую часть Польши, а также западные губернии, расположенные на части территорий современных стран Балтии и Украины. На фоне военных неудач страну захлестнула настоящая антинемецкая истерия: в Москве, Петербурге и нескольких других городах прошли погромы, в результате которых погибли пять человек.
Царские депортации
В ночь на 18 июля 1914 года — то есть еще до официального объявления войны — власти Российской империи начали аресты и высылки подданных Германии и Австро-Венгрии. На тот момент их насчитывалось порядка 330 тысяч по всей империи. Сначала их отправляли в Вологодскую, Оренбургскую и Вятскую (сегодня это Кировская) области, но с 1915 года местами их ссылки стали Сибирь и отдаленные территории за Уралом.
Часто высылали вообще всех мужчин призывного возраста, чтобы они не могли попасть в армию Германии и ее союзницы Австро-Венгрии. Причем меры касались не только этнических немцев и австрийцев, но также евреев и других «неблагонадежных» народов — всех их называли «гражданскими пленными». Исключения иногда делали лишь для славян, например чехов и сербов.
Через пару месяцев депортационные мероприятия начались и по отношению к «своим» немцам, которые на тот момент уже были российскими подданными. Осенью 1914 года власти приняли решение о выселении всех немцев-колонистов старше 15 лет из прифронтовых территорий: с Волыни (область на северо-западе Украины), частей Польши, а также из Курляндии и Лифляндии (территории современных Латвии и Эстонии).
В приграничных регионах тогда жило около 600 тысяч колонистов, которые в глазах военного руководства страны стали либо шпионами, либо потенциальными бойцами армии Германии.
До 520 тысячэтнических немцев депортировали при Николае IIОсобенно тяжело пришлось немецкому населению Волыни. Летом 1915 года тысячи людей почти что поголовно выслали в Сибирь. При этом дорогу ссыльные нередко должны были оплачивать сами, а если денег не было — их этапировали как настоящих заключенных.
Большую часть немцев отправили в Центральную Россию и в Поволжье. Депортированных размещали где придется: в школах, общественных зданиях, а порой и вовсе в чужих домах. Государство все же выплачивало переселенцам небольшое пособие, но его едва хватало на жизнь. Возвращаться обратно, на малую родину, было нельзя.
Формально это переселение было не депортацией, а якобы эвакуацией, которую проводило военное командование. Однако решения такого масштаба в Российской империи не принимались без одобрения Николая II. Он не остановил никакие депортационные мероприятия и фактически позволил начать массовое переселение собственных подданных.
Всего в годы Первой мировой войны, по разным оценкам, было депортировано от 115 до 520 тысяч этнических немцев.
Немецкое «государство» в СССР
После падения монархии в 1917 году к власти в России пришло Временное правительство, которое отменило ограничения для российских немцев. А после Октябрьской революции власть перешла к большевикам: они провозгласили равенство народов и декларировали их право на самоуправление и собственную культуру. С этой целью большевики создали национальные автономии внутри страны для народов бывшей Российской империи.
1,4 млннемцев жили в СССР в 1939 годуСвою автономию при советской власти получили и немцы. Сначала, в октябре 1918 года, появилась Трудовая коммуна (автономная область) немцев Поволжья. Она возникла на территории Саратовской и Самарской губерний, где еще с XVIII века жили потомки немецких колонистов. Коммуна получила и свой флаг: красное полотно со своим названием, написанным на русском и немецком языках.
Через пять лет автономная область была преобразована в автономную республику, которая получила название Автономная Советская Социалистическая Республика немцев Поволжья (АССР НП или просто Немреспублика). Столицей стал город Покровск, сегодняшний Энгельс в Саратовской области.
Немреспублика получила собственные органы власти, школы, театр и газеты на немецком языке. В то время весь регион говорил на немецком, а точнее, на одном из его диалектов. Тем не менее литературный немецкий знали даже жители отдаленных деревень.
В Немреспублике проживало почти 367 тысяч человек. А всего, согласно переписи населения за 1939 год, в Советском Союзе жило более 1,4 миллиона этнических немцев. Большинство из них расселялись по России, Украине и Казахстану.
В 1920–1930-х годах советские власти использовали Немреспублику как «витрину социализма» для Европы. Формально автономия демонстрировала успехи советской национальной политики: немецкий язык, национальные школы и газеты должны были показать, что в СССР нацменьшинства живут благополучно.
Однако реальность была куда тяжелее. У советских немцев были те же трудности, что и у других жителей СССР: голод, коллективизация и репрессии. Доходило до того, что во время голода начала 1930-х годов многие немцы отправляли в Германию «голодные письма» с просьбами о помощи.
Сохранилось, например, письмо посла Германии в СССР Герберта фон Дирксена, в котором он благодарил немецкий МИД за материальную помощь голодающим «рейхсдойче» — этническим немцам за пределами Германии.
Во второй половине 1930-х отношение власти к советским немцам стало заметно жестче. Под лозунгами борьбы с национализмом и фашизмом государство все чаще ограничивало немецкую культуру и влияние немцев в управлении республикой. Их постепенно убирали с ключевых партийных постов, а среди чиновников и сотрудников госучреждений становилось все меньше людей, знавших немецкий язык.
Особенно сильно изменения ударили по образованию и культуре. В 1940 году в СССР ввели платное обучение в старших классах и вузах по всей стране, и многим немецким семьям оно стало не по карману. Из-за этого резко сократилось число студентов, учившихся на немецком языке, а национальные учебные заведения все чаще переходили на русский. Даже в главном немецком педагогическом институте республики к началу войны осталось меньше трети студентов, обучающихся на немецком.
«Выселить с треском»
Начало Второй мировой войны предвещало для советских немцев то же, что произошло в 1914 году. Снова главным агрессором стала родина их предков: 1 сентября 1939 года армия Гитлера вторглась в Польшу, а еще через два дня Великобритания и Франция официально объявили войну нацистской Германии.
Советский Союз ввел свои войска на восток Польши 17 сентября 1939 года. В то время СССР и Германия действовали в рамках секретных договоренностей, достигнутых после подписания соглашения о ненападении друг на друга — пакта Молотова — Риббентропа.
Пакт Молотова — Риббентропа Советский Союз и нацистская Германия заключили пакт Молотова — Риббентропа 23 августа 1939 года. Его официальное и менее известное название — Договор о ненападении. Со стороны СССР его подписал нарком (министр) иностранных дел Вячеслав Молотов, а со стороны Германии — министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп.
Официально Договор о ненападении должен был закрепить мир между Советским Союзом и Германией, но на деле он решал совершенно другие вопросы. К договору прилагался секретный протокол, определявший сферы влияния сторон в Восточной Европе: к советской сфере интересов относились Финляндия, Эстония, Латвия, часть Литвы, Бессарабия (территория современной Молдовы и части Украины) и восточные районы Польши. Германии, в свою очередь, отводились западная часть Польши и Литвы.
Через девять дней после подписания пакта Германия напала на Польшу, а еще через две с половиной недели Советский Союз ввел свои войска на ее восточные территории (сейчас это запад Украины, Беларуси и небольшая часть Литвы). Еще через год после подписания пакта СССР захватил государства Балтии, из которых потом тоже депортировал местное население.
Договоренность с Третьим рейхом по итогу не спасла Советский Союз от большой войны. 22 июня 1941 года Германия напала на СССР, нарушив все договоренности.
Все резко изменилось в июне 1941 года, когда Германия напала на Советский Союз вопреки всем соглашениям. Советские немцы стали вызывать у власти подозрение просто из-за своего происхождения — снова почти полтора миллиона граждан в одночасье стали «потенциальными коллаборантами». На этом фоне существование целой «вражеской» автономии в Союзе казалось властям опасным и даже абсурдным.
Но у них не было никаких объективных оснований подозревать советских немцев в потенциальном предательстве. Напротив, те сразу же четко определили свою сторону в этой войне. Так, за первые два дня войны более тысячи немцев Поволжья добровольно пришли в военкоматы.
Но, несмотря на всеобщую мобилизацию, советских немцев в армию почти не брали. При этом в Немреспублике, как и по всему СССР, создавались отряды народного ополчения: только с июля по август 1941 года в них записались более 11 тысяч немцев, среди которых было свыше 2600 женщин. Еще немцы создали фонд обороны, в который жители отдавали пожертвования на нужды Красной армии.
Иосифу Сталину докладывали о «высоком патриотизме», который показывали советские немцы. С первых дней войны в Немреспублике шли массовые патриотические митинги. Более 270 тысяч человек вышли на улицы Энгельса, Марксштадта, Бальцера и других городов с немецким большинством. Они шли под лозунгами о преданности идеям Ленина и о готовности «грудью встать на защиту социалистической родины».
«Необходимо отметить, что коренное население республики (немцы) выражают недовольство тем, что их не призывают наряду со всеми в ряды Красной Армии. Как в партийные органы, так и военкоматы обращается очень много людей с просьбой разъяснить им, почему их не берут, а на объяснение, что сейчас пока требуются люди определенных военных специальностей, — просят зачислить их в любой род войск», — говорилось в одном из донесений республиканских властей к Сталину.
Но в то же время до Сталина доходила и совершенно другая информация. 3 августа командование Южного фронта отрапортовало, что немецкое население в районе реки Днестр якобы встретило фашистских захватчиков с «хлебом-солью». В той же докладной записке военные просили дать им указания «о немедленном выселении неблагонадежных элементов».
Сталин ответил на этот доклад 25 августа, спустя лишь три недели. Решение принималось долго, но получилось коротким и однозначным: «Надо выселить с треском». Такой приказ он отдал руководителю НКВД Лаврентию Берии.
От греха подальше
Первыми под депортацию попали немцы из Крыма. Постановление об их переселении вышло 15 августа 1941 года, то есть еще до официального ответа Сталина на телеграмму с Южного фронта. Первые эшелоны с депортированными отправились в Ставрополье уже через три дня.
В очередной раз советские власти называли переселение не депортацией, а эвакуацией. Но крымская «спасательная» операция получилась довольно избирательной, ведь пока под нее попали только районы с немецким населением.
На переселении крымских немцев сотрудники НКВД набивали руку и делали уйму ошибок. Они с оружием окружали крымские села и давали на сборы по несколько минут. За это время никто не успевал понять, что происходит, к чему готовиться и что брать с собой, поэтому у многих депортированных закончилась еда уже на второй день пути (а дорога могла занимать до двух недель).
Всего под «эвакуацию» попала 51 тысяча крымских немцев. Их переселяли из Крымской АССР в Ростовскую область и Орджоникидзевский край (сегодня это Ставропольский край).
26 августа, на следующий день после телеграммы Сталина, вышло постановление о переселении немцев из Немреспублики, а также близлежащих Саратовской и Сталинградской (Волгоградской) областей. Это постановление вышло под грифом «совершенно секретно» и нигде не публиковалось. Вместо него спустя несколько дней народу показали другой документ — указ «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья».
433 тысячисоветских немцев попали под депортации из Немреспублики и ближайших регионовУказ опубликовали 30 августа в газетах на русском и немецком языках — именно из этих статей жители Немреспублики и узнали о готовящейся депортации, под которую попадали 433 тысячи человек. В этом документе власти попытались объяснить причины переселения, чтобы придать ему законность.
В указе говорилось о неких «достоверных данных», из которых стало известно, что среди почти 400 тысяч немцев Поволжья есть «тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов». В документе не уточнялось, откуда советские власти получили эту информацию и почему не предупреждали об этом раньше.
Впервые в истории советская власть обвинила в недоносительстве целый народСогласно указу, немецкие шпионы якобы ждали сигнал из Германии к началу диверсий на территории Поволжья. При этом власти делали странный вывод: если никто из местных жителей не сдал немецких диверсантов, значит, все население якобы «скрывает в своей среде врагов». Как заметил демограф Павел Полян, впервые в истории советская власть обвинила в недоносительстве не отдельных людей, а целый народ.
Указ также содержал и прямые угрозы. Там говорилось, что если начнутся диверсии или нападения, то, по законам военного времени, советское правительство имело право «принять карательные меры» против каждого немца в Поволжье. Местные партийные работники опасались, что в качестве «карательных мер» власти могли применить против немецких сел даже бомбардировки.
Советское руководство, судя по документу, решило переселить всех поволжских немцев в другие части СССР, якобы чтобы избежать «нежелательных явлений» и «кровопролития». Местами для переселения выбрали Сибирь и Казахстан.
«Да о чем мечтал царизм? О переселении немцев в Сибирь. Теперь это осуществляется», — говорил военнослужащий Красной армии по фамилии Беймлер.
Немецкие жители Немреспублики и Нижнего Поволжья были не единственными немцами, кого депортировали с родных земель. Подобная карательная практика постепенно коснулась практически всех этнических немцев, проживавших на территории Советского Союза в 1940-х годах.
799 тысячнемцев депортировали во всем СССР к началу 1942 года География депортаций советских немцев В сентябре-октябре 1941 года вышло сразу шесть специальных постановлений Государственного комитета обороны СССР о выселении немцев из разных уголков страны. Депортация коснулась порядка 335 тысяч человек из следующих регионов Советского Союза:
· Москва, а также Московская и Ростовская области: 30 тысяч человек.
· Тульская область, Краснодарский и Орджоникидзевский (ныне Ставропольский) края, Северо-Осетинская и Кабардино-Балкарская АССР: 141 тысяча человек.
· Запорожская, Ворошиловградская (Луганская) и Сталинская (Донецкая) области Украинской ССР: 109 тысяч человек.
· Воронежская область: 5 тысяч человек
· Азербайджанская, Армянская и Грузинская ССР: 46 тысяч человек
· Дагестанская и Чечено-Ингушская АССР: 4,5 тысячи человек
Без отдельных решений Государственного комитета обороны оформлялись депортации из Одесской, Днепропетровской, Горьковской (Нижегородская), Куйбышевской (Самарская) и Ленинградской областей, а также из Калмыцкой АССР. Выселения в этих регионах проводились просто по распоряжению НКВД.
Самой большой группой депортированных немцев — почти полмиллиона человек — оказались жители Немреспублики и областей Нижнего Поволжья. Поволжских немцев готовились расселить в Казахстане, на Алтае и в Сибири (под Омском, Новосибирском и Красноярском).
К началу 1942 года насчитывалось почти 800 тысяч депортированных немцев со всего Советского Союза.
«Товарняки» без туалета и воды
В конце августа 1941 года оперативные группы НКВД приехали в Немреспублику составлять списки немецких семей, подлежащих выселению. В то же время сюда стали стягивать военных: немец Дмитрий Бергман заметил, что на каждой улице его родного села Куккус (Саратовская область) тогда выставили по два патрульных-красноармейца.
«По всей республике было столько солдат с вооружением, направленным против советских людей! А в это время на фронте не было орудий! Враг продвигался по 40–120 километров в сутки, сминая наши полувооруженные погранзаставы и войска», — вспоминал немец Александр Штейнгауэр, которого депортировали в Красноярск.
Солдаты, которых стягивали в Немреспублику, за пару дней до начала депортации обходили дома местных жителей и предупреждали их о готовящемся выселении. Кто-то успел собрать все необходимое, а кому-то повезло меньше: солдаты приходили к ним день в день и давали на сборы лишь несколько часов.
Как вспоминала депортированная Ольга Гартман, люди узнавали новости и «плакали от обиды, унижений и ложных обвинений». Никто не понимал, за что их наказывают, ведь их соотечественники сражались против Германии бок о бок с другими советскими солдатами.
«Под присмотром солдат и офицеров людей сажали в грузовики, телеги, тракторные прицепы. Много вещей брать не разрешалось. Отовсюду раздавались плач и крики. Тех, кто не хотел ехать, с помощью солдат выталкивали из домов», — делился немец Эммануил Сак.
Депортация поволжских немцев официально началась 3 сентября и продлилась 17 дней. За это время было выселено более 365 тысяч жителей Немреспублики, около 47 тысяч немцев из Саратовской области и еще 26 тысяч человек из Сталинградской области. Всего — около 438 тысяч этнических немцев.
438 тысячнемцев депортировали из регионов Поволжья за 17 днейПод депортации не попадали немки, которые вышли замуж за представителей других народов. А вот члены семей военнослужащих Красной армии переселялись на общих основаниях, хоть им и обещали «преимущество» в местах расселения.
Немцы имели право взять с собой личное имущество весом до одной тонны на семью. В основном все нуждались в продуктах, поэтому перед отправкой люди пекли хлеб, забивали свой скот и делали из него колбасы. «Каждый день слышен визг свиней. Такого забоя еще не бывало», — вспоминал те дни Дмитрий Бергман.
«Когда машины за нами пришли, то последнее, что осталось у меня в памяти от родного села, это жалобное мяуканье голодных кошек, лай голодных собак, которые бегали по опустевшему селу, и оглушительный рев голодных, недоенных коров», — рассказывала Ольга Гартман.
Депортированных перевозили к местам ссылки на поездах. В составе поездов обычно было по 7–9 вагонов для людей и их имущества и по два вагона для военных и сопровождающих медиков. Иногда в составе были вагон-санизолятор и вагон-карцер, где закрывали нарушителей порядка.
Всего, по официальным документам, в операции по переселению задействовали почти 13 тысяч вагонов. Поездов было так много, что уже через три-четыре дня после начала выселения на железных дорогах Саратовской области и Немреспублики образовались пробки.
Вагоны для депортированных представляли собой обычные «товарняки» — это транспорт, оборудованный для перевозки грузов, а не людей. Во многих из них не было спальных мест, поэтому депортированные стелили на пол солому и спали на ней. Те, кому «повезло» больше, отдыхали на нарах. В таких условиях предстояло ехать по 10–14 дней.
«Погрузили нас в телячьи вагоны, в которых не было даже нар, так сидя и ехали. Доехали до станции Кущевская, и здесь нас настигла беда — немецкие бомбардировщики принялись бомбить наш поезд. Кто смог — бросился бежать в лес, и наши сопровождающие — военные — тоже, но разрывы бомб настигали людей повсюду», — рассказывала депортированная Кристина Бишель.
В каждый вагон набивали по 40 человек вместе со всеми их вещами. Бывшая элита — партийные деятели и руководители всех рангов — ехали бок о бок с обычными гражданами. С переселенцами также ехали и чекисты под прикрытием, которые собирали информацию о «неблагонадежных элементах» и сообщали об «антисоветских» и «профашистских» настроениях. Основные аресты начались уже позже, после прибытия немцев в места ссылки.
Условия в эшелонах для депортированных были ужасными: грязь, теснота, нехватка воды и нормальной еды, а также проблемы с отоплением. В товарных вагонах не было никаких туалетов. Во время коротких остановок люди спешно выбегали справить нужду прямо возле путей, боясь отойти далеко и отстать от поезда. Сначала эшелоны останавливали на станциях, но вскоре пути вокруг них оказались буквально завалены отходами. После этого поезда стали останавливать прямо в степи — до станций или после них.
«На каждой остановке дикая картина: люди оправляются стоя или сидя “орлом”, естественные надобности вытеснили всякое чувство стыда», — писал в своем дневнике депортированный из Саратовской области Дмитрий Бергман.
Власти выпустили инструкцию, по которой немцам должны были по разу в день выдавать горячую пищу и по два раза — кипяток. Но на практике это совсем не работало: питание поставляли с перебоями, а в поездах часто не было даже горячей воды. Некоторые начальники эшелонов и вовсе не кормили депортированных и не выдавали им никаких денег, чтобы они хоть что-нибудь купили на остановках.
«На другой остановке одна женщина вышла из вагона, тряся бельем, и говорит: “Мой муж воюет с фашистами на войне, а я тут со вшами”», — рассказывал основатель движения российских немцев в Тобольске Георгий Флейшман.
Из-за антисанитарии быстро распространялись кишечные инфекции, от которых особенно часто умирали дети. Никто не успевал нормально похоронить своих близких, поэтому часто трупы просто оставляли на остановках без всякого погребения.
«На похороны времени не было — ребенка закопали в снег, отметив место еловой веткой. Рядом уже высились два таких же сугроба — похоронили двух стариков», — говорил житель Новосаратовки Адам Шмидт.
Никто не вел точную статистику потерь во время пути к местам депортации. По некоторым сохранившимся документам, только в 44 поездах с депортированными немцами Поволжья погибло 159 человек. Историки предполагают, что всего в пути могли умереть около 600–700 человек.
«Советская власть нас обманула»
Те немцы, кто пережил депортацию и надеялся однажды вернуться домой, вскоре поняли, что возвращаться уже некуда. Прямо во время выселения, 7 сентября 1941 года, вышел указ о ликвидации Республики немцев Поволжья. Теперь территория бывшей Немреспублики была разделена между Саратовской и Сталинградской областями. Примерно через год на новой территории стали переименовывать населенные пункты с немецкими названиями.
Поволжским немцам оставалось принять «новый дом». Почти 73% из них переселили в Сибирь и лишь 27% попали в Казахстан. Депортированных в Казахстан в основном расселяли на севере, востоке и юго-востоке республики, где им приходилось обустраивать жизнь в диких степях с холодными зимами. А немцев из Москвы и Подмосковья осенью 1941 года отправили на юг в Кызылординскую область — это суровый пустынный регион, где на людей не хватало даже питьевой воды.
Отдельное жилье никому не давали. Немецкие семьи обычно подселяли прямо в дома местныхДепортированных немцев расселяли небольшими группами. Несколько семей отправляли в один район, а потом распределяли по разным селам, колхозам и совхозам. В итоге немцы, которые раньше компактно жили у себя в республике, оказались разбросаны по огромной территории СССР. Например, только в Акмолинской области (Казахстан) 28 тысяч переселенцев распределили между 371 колхозом.
Отдельное жилье почти никому не давали. Немецкие семьи обычно подселяли прямо в дома местных жителей. Такое сожительство нередко приводило к бытовым и культурным конфликтам. Например, в одном из колхозов в Казахстане депортированная немка жарила сало в доме, куда ее подселили, а хозяйка-казашка, для которой свинина была религиозным табу, увидев это, ушла к соседям и больше не захотела жить в собственном доме.
«Вначале мы жили в землянках, потом нас, истощенных от голода, стали поселять в казахские семьи. Вскоре умер отец. После его смерти бесследно пропала мама. Мы, трое детей, полностью осиротели, просили милостыню в ауле. Кто даст кусочек хлеба, а кто 2–3 ложки каши», — делились своими воспоминаниями члены семьи Симон.
Местные жители не особо приветствовали немцев у себя на родине. Многие из них верили советской пропаганде и думали, что к ним действительно сослали шпионов и предателей. Бывало, что местные открыто проявляли агрессию в сторону депортированных.
«Я пошла в первый класс деревенской школы-четырехлетки. Белая ворона и по одежке, и по разговору. Помню, как дочка председателя колхоза, который пришел с фронта инвалидом, наступала на меня, крича: “Тебя Гитлер прислал наших отцов убивать?”» — вспоминала немка Людмила Бяндина-Гизингер, депортированная из Саратова в Новосибирскую область.
Со временем отношение к прибывшим немцам менялось в лучшую сторону. Местные стали замечать, что после прибытия депортированных уборка урожая в колхозах пошла быстрее. Во многих районах отмечали, что немецкие переселенцы работают очень старательно и добросовестно, несмотря на тяжелые условия, в которых они оказались.
Но даже если люди честно трудились, им часто ничего не платили в срок. Заработать можно было только к концу сельскохозяйственного года. Фактически это означало жизнь без денег и нормальной еды. Из-за этого многие пытались бежать из колхозов и искать работу в совхозах или на предприятиях, где выдавали продукты или платили хоть какие-то деньги.
«Советская власть нас обманула. Нам сказали, что мы все получим на месте, а сейчас и кормить не хотят. Мы же все оставили в Поволжье», — вспоминал немец К. Людвиг.
К зиме 1942 года депортированные немцы в Сибири и Казахстане столкнулись с массовым голодом. Например, в Тогучинском районе Новосибирской области немцы-переселенцы получали еду только тогда, когда работали в колхозе. Но как только сельхозработы заканчивались, они оставались без работы, а вместе с этим — и без пропитания.
Особенно тяжело пришлось семьям без взрослых мужчин. У многих главы семей были на фронте или арестованы, а кого-то просто разлучили во время переселения. В итоге целые семьи оставались без кормильца и поддержки.
Полезное для общества наказание
Сотни тысяч советских немцев оказались не просто в ссылке, а в трудармии — это система трудовых лагерей и принудительных рабочих колонн (трудовых формирований, куда мобилизовывали граждан для работы). Формально это не называлось ГУЛАГом, но условия были схожи: тяжелый физический труд, ужасное питание, холод, болезни и высокая смертность.
Советская власть боялась напрямую призывать немцев в обычную армию, так как считала их неблагонадежными. Немцам не доверяли оружие, но стране очень нужна была рабочая сила для поддержания военной экономики. Для этой цели и была создана так называемая трудовая армия. Немцы, оказавшиеся в трудармии, по документам были «мобилизованными для работы на производстве и строительстве», а фактически — заключенными.
Вместо фронта немецких мужчин, а позже женщин и детей, отправляли на стройки и лагерные объекты НКВД — валить лес, строить заводы и работать на тяжелых промышленных объектах в суровых условиях Урала и Сибири. Помимо немцев в трудармию призывали и представителей других «провинившихся» народов — финнов, румын, венгров и прочих.
Первые трудовые батальоны советских немцев появились уже осенью 1941 года. Началось все с Украины: 18 тысяч местных мужчин от 16 до 60 лет массово мобилизовывали в специальные строительные части. Для укомплектования этих стройбатов стали отзывать даже тех немцев, которые уже служили в Красной армии.
Мобилизованных немцев размещали при лагерях НКВД — в старых лагерных бараках или в наскоро выкопанных бараках-землянках. Люди жили в страшной тесноте: на одного человека часто приходилось чуть больше одного квадратного метра пространства. Спали в основном на двухъярусных деревянных нарах: либо просто на голых досках, либо на матрасах, набитых соломой.
«Режим был такой: в 5 часов утра подъем, до 6 завтрак, с 6 до 7 часов развод. С 7 часов начало рабочей смены. Перерыв на обед был не всегда. Работали до 8 часов вечера. Имели право задержать нас еще на два-три часа, и часто так бывало», — делился воспоминаниями мобилизованный немец Карл Пфенинг.
В трудармии нормальную еду нужно было заслужить. Питание зависело от того, насколько человек выполнил рабочий план. Те, кто не справлялся с планом, получали самый маленький паек, а выполнившие норму на 100–150% и больше питались лучше. Разница была огромной: в минимальном пайке мяса и рыбы было в два раза меньше, чем в улучшенном. На самом слабом пайке человек находился на грани истощения — сложно представить, как в таком состоянии можно было «улучшить показатели» ради лишнего куска хлеба.
«Моя заветная мечта за все время пребывания в трудовой армии была наесться хлеба. Я сыта, а на столе остается еще хлеб», — говорила немка Ольга Гартман, мобилизованная в трудармию в Свердловской области с 1942-го по 1946 год.
Особенно тяжелой ситуация с едой стала зимой 1942–1943 годов. Власти начали еще сильнее сокращать пайки для немецких трудармейцев в целях экономии продуктов. Даже тем, кто тяжело работал, запретили выдавать больше 800 граммов хлеба в сутки. Нормы на остальные продукты тоже резко урезали: в день выдавали максимум 20 граммов мяса (это примерно одна столовая ложка мелко нарезанного мяса), 50 граммов рыбы и 400 граммов картофеля и овощей.
«Шла третья зима моего пребывания в трудармии. Мне уже 18 лет. Позади две травмы на лесоповале, многократные обморожения, перевод в слабосильную бригаду, члены которой еще кое-как выполняли легкую работу. Все это позади, а в настоящем – полное истощение, полная отрешенность от жизни», — вспоминала Маргарита Шульмейстер, которая еще ребенком была депортирована из Саратова в казахстанское село Чкалово.
Целые народы превратили в источник почти что бесплатного принудительного труда. С помощью мобилизованных немцев были построены, к примеру, Челябинский металлургический комбинат (сейчас принадлежит «Мечелу»), Богословский алюминиевый завод (принадлежит «Русалу») и авиационный завод в Омске.
Историки подсчитали, что за четыре военных года — с 1941-го по 1945 год — в трудовую армию было мобилизовано более 316 тысяч советских немцев. Из них во время работ умерли как минимум 22 тысячи человек. В основном умирали из-за голода, тяжелых условий жизни и нечеловеческих условий труда.
«Все это мы переносили терпеливо, мы знали, что на фронте было еще труднее», — заключала Ольга Гартман.
Возвращение к спокойной жизни
Формально массовая трудармия советских немцев начала сворачиваться после окончания Второй мировой войны в 1945 году, но полностью система исчезла не сразу. Большинство трудармейцев освободили от принудительных работ к 1947 году, но многие из них не получили свободу полностью, а были переведены в спецпоселенцы.
Лишь в 1991 году депортации народов СССР были признаны незаконными и преступнымиРежим спецпоселения — это система комендатур, при которой государство вело строгий надзор над депортированными народами. Спецпоселенцам запрещалось покидать район, где их расселили, без разрешения коменданта (работника НКВД), а любая самовольная поездка считалась побегом и могла закончиться приговором на 20 лет каторжных работ.
К началу 1954 года на спецпоселении жили 1,2 миллиона немцев (всего в СССР на тот момент было 2,8 миллиона спецпоселенцев).
После смерти Иосифа Сталина положение советских немцев, как и других депортированных, начало постепенно смягчаться. В 1954 году власти начали снимать ограничения с детей, которым на тот момент еще не исполнилось 16 лет. При этом их родители так и оставались под надзором.
Окончательно режим спецпоселения для всех советских немцев отменили 13 декабря 1955 года. Это был важный переломный момент: немцы стали первым из десятка депортированных народов СССР, которых официально освободили от многолетнего надзора комендатур.
В 1991 году Верховный Совет РСФСР принял закон «О реабилитации репрессированных народов», где депортации народов СССР, включая немцев, были признаны незаконными и преступными репрессивными актами. Это стало главным государственным актом признания вины Советского Союза.
«Политика произвола и беззакония, практиковавшаяся на государственном уровне по отношению к этим народам, являлась противоправной, оскорбляла достоинство не только репрессированных, но и всех других народов страны. Ее трагические последствия до сих пор сказываются на состоянии межнациональных отношений и создают опасные очаги межнациональных конфликтов», — говорится в законе.
Около 1,2 млн немцевподверглись депортациям в Советском СоюзеПо подсчетам историка и демографа Павла Поляна, около 1,2 миллиона человек из полутора миллиона советских немцев подверглись насильственному перемещению. По более скромным оценкам, под депортацию попали почти 800 тысяч этнических немцев в СССР.
Немцы сегодня
До депортации немецкие общины СССР жили компактно в разных регионах — Поволжье, Украина, Кавказ — и каждая группа сохраняла свои традиции и особенности. После насильственного переселения людей разбросало по огромной территории Сибири и Казахстана, часто вперемешку с другими народами. Из-за этого прежние культурные различия начали постепенно стираться: так, вместо множества отдельных немецких общин впервые сформировалась относительно единая общность советских немцев.
Сегодня потомки советских немцев живут в разных странах, но больше всего — в Германии, России и Казахстане. После распада СССР многие советские немцы переехали в Германию как «поздние переселенцы», потому что там их признавали лицами немецкой национальности. Всего на историческую родину уехало порядка 2,5 миллиона немцев.
Немецкие общины до сих пор заметны и в странах бывшего Советского Союза. Согласно переписи населения за 2020 год, в России проживает более 195 тысяч немцев. Чуть меньше — 182 тысячи — остались в Казахстане. Небольшие группы потомков советских немцев также живут в Украине, Канаде и США.
Один из самых известных и влиятельных потомков российских немцев — глава Сбербанка Герман Греф. Он рассказывал, что родился в ссылке в Казахстане, а своих родителей называл «ссыльные из Ленинграда». А в сводке агентства ТАСС написано, что его родители — этнические немцы, которые были депортированы в Казахстан из Украины.
«Когда был маленьким, меня дразнили, а я дрался, защищал право быть немцем», — говорил глава Сбербанка.
В современной культуре тоже виден яркий «немецкий след». Один из самых известных актеров в России — Александр Паль — потомок поволжских немцев, которые были сосланы на Урал. А одна из самых коммерчески успешных немецких певиц — Хелена Фишер — родилась в Красноярске. Ее дедушка и бабушка, принадлежавшие к числу поволжских немцев, были депортированы в Сибирь в 1941 году.
Но сегодня в России о депортациях советских немцев вспоминают редко. В Санкт-Петербурге, Башкортостане, Алтайском крае, Свердловской области и других местах установлены мемориальные знаки и памятные таблички, посвященные жертвам депортации. Один из самых крупных мемориалов — памятник репрессированным немцам, открытый в 2011 году в Энгельсе (Саратовская область).
Но даже этот монумент показал, насколько болезненной остается тема депортаций немцев: на церемонии открытия у памятника собрались скинхеды и коммунисты, которые выступали против его установки. Однако, несмотря на все протесты и недовольства, мемориал стоит до сих пор.
Автор: Тимофей Астахов
Иллюстрации: Лидия Зимогорова
Фото: Государственный исторический архив немцев Поволжья. Улучшено с помощью Gemini