Иран

НОВОЕ Е тальный вопрос

роман, оттеснивший на второй план продукцию вроде «Русской красавицы» Виктора Ерофеева.

Литература отделилась от журналистики. Социальная злободневность, жизненная правда, политический пафос благополучно обосновались на газетных полосах и перестали восприниматься как знаки достоинства художественной прозы.

Пять лет критика отвечала на сакраменесть ли у нас литература или хотя бы литературный процесс. «Процесс пошел» это однозначно. И литература пошла.

Другое дело куда. Современную изящную словесность (то есть толстые журналы прежде всего) читают не все, и совсем немногие читают с увлечением. Не много и звезд на современном литературном небосклоне. Потускнели Андрей Вознесенский и Евгений Евтушенко, растворились в одиозности Юрий Бондарев и Василий Белов, зато остался писателем Виктор Астафьев. Не поражают воображе ние Владимир Войнович и Василий Аксенов. Приелся Александр Кабаков, поднадоел Владимир Сорокин. Почти некого назвать из совсем молодых писателей, за исключением, пожалуй, Олега Павлова и Дмитрия Бакина.

На всем протяжении пяти лет постмодернизм боролся с реализмом, и битва этих двух монстров благополучно заменила борьбу андерграунда с официальной литературой. Сражение продолжается, но порядком наскучило. И все же. За пять лет многое изменилось и многое завершилось. Именно так - символическим завершением целой эпохи русской литературы была воспринята смерть Иосифа Бродского.