S A D B O Y S

Меня зовут Йонатан Леандоэр Хостад, и мой друг Янг Шерман просто сократил это до моей клички — Янг Лин.

Я думаю, вся эта история началась как история персонажа. Я думал, что Янг Лин — это все, чем не является Йонатан. И затем я понял, что Йонатан постепенно становится Янгом Лином.

Сатира и ирония? Это слабость. Это невозможность быть честным. Люди говорят: «Ой, Янг Лин такой забавный. Это же он иронично, да?» Людям легче понимать меня через свои собственные стандарты, им проще видеть меня ироничным, они привыкли к серьезным рэперам. Ирония — невозможность понять правду, а ведь моя музыка — это на сто процентов я.

В музыке мне нравятся, гм, персонажи — кто-то вроде Сида Вишеса и Курта Кобейна, те, кто такой, какой он есть, и все итогее. Как Лил Уэйн.

Мои первые два диска я получил в подарок на двенадцатый день рождения. Это были «Illmatic» Наса и «Jazzmatazz» Куру.

Свои первые микстейпы я записал примерно тогда же. Звучали они ужасно. В нашем летнем домике мы записали под отвратительные биты хип-хоп про Эминема и футбол. Когда я был в четвертом классе, я записал песню про тот район Стокгольма, в котором я живу.

Я не думаю, что мог бы жить где-то, кроме Стокгольма. Может быть, не знаю, в Риме или Шанхае, но только на год или что-то вроде того. Это отличные места, для того чтобы работать и жить, и когда ты в туре и играешь в разных странах, тебе нравится их посещать. Но дома я себя чувствую только в Стокгольме.

История отношений между Янгом Лином и его городом — это история ненависти. Была война. В самом начале на нас лилась грязь из медиа и прочих мест. Многие нас ненавидели, некоторые до сих пор ненавидят. Шведы вроде как боятся иметь свое собственное мнение. Это как с ABBA, Ace of Base и другими. Если это достаточно странно и непонятно, то шведы сначала подождут, пока это станет чем-то большим в Европе или Штатах, и только потом скажут, что им нравится.

Я думал, что меня слушают только друзья. Потом я пришел на вечеринку, и ко мне подошел парень и спросил меня, я ли Янг Лин. Так я узнал, что меня слушают и другие.

Я был очень застенчивым. Из того рода людей, что все держат в себе. Помню, когда я был в десятом классе и все пошло в гору, я увидел, как группа парней слушала мои треки в кафетерии. Я заметил это и понятия не имел, что сказать. Просто избегал их.

Не пойду в университет. Вообще ничего не буду делать. Буду тверкать до конца своей жизни.

Я очень хороший теннисист, обязательно это упомяните. Я как чертов Бьорн Борг, только еще и рифмую. Конечно, теннис — дорогая штука, и я рос в небогатой семье, но в я евдил к басушке летом, и она мент научила управляться с ракеткой.

Чем я больше всего горжусь в жизни? Моей историей поисковых запросов.

Первый мой язык — русский. Это родной язык моей мамы. Я родился в Белоруссии, но потом я все забыл, когда переехал в Швецию. И еще я знаю шведский, английский, испанский.

Журналисты могут отсосать у меня — выдумывают всякую чепуху, мол, я узнал английский благодаря хипхопу. Если бы они нормально делали свою работу, они бы знали, что мой дед из Британии. Я на четверть британец. Я слышал английский с двух лет.

Настоящая жизнь — вот самая жесткая видеоспра.

Все, что я упоминаю в треках, — AriZona Iced Tea, Gatorade и прочее — всего этого не найти у нас в Швеции, так что для нас это просто такая шутка, в нашей стране это просто не имеет смысла. Я думаю, у нас много фанатов в Америке, и они думают, что мы пытаемся быть частью американской культуры: типа — смотрите, шведские дети любят Америку. Ну да, мы читаем на английском, но, вообще-то, все, что мы делаем, — это очень по-шведски.

Если на сцене все происходит само собой, это классно, но я часто начинаю думать о том, что делаю, — и все идет наперекосяк. Не то чтобы плохо, но я сразу загаюсь вопросами, что я сейчас делаю, должен ли я посмотреть на того человека, должен ли я пожать ему руку или просто пройти мимо. Это просто рутина — но потом ты расслабляешься, и все просто супер.

Я всегда начеку. Я записываю черновики в айфон сразу же, как подумаю о чем-нибудь. Если я в студии или у микрофона, то тут уж вообще что угодно может прийти на ум. Я могу записывать тексты ручкой на бумаге, могу фристайлить — но тут важно не как ты пишешь текст, а как записываешь. Первый дубль, самый сыроей, — самый важный. Если он хорош, то и весь трек хорош.

Я — одинокое облачко.