Кадр из фильма «Акварель» (2018, реж. Виктор Косаковский) Иное кино Что потом? Каждый живущий не однажды задается этим вопросом. И отвечает на него в зависимости от того, во что верит — в науку или в религию. В своей еженедельной колонке Максим Трудолюбов* вспоминает о своих спорах с родителями — и снимает старые оппозиции. — А что потом? — Знать это невозможно. Нужно верить, что после смерти все как-то продолжится. Или ты должен верить, что все закончится и наступит великое забвение.

Президент Франции Эмманюэль Макрон показывает варианты развития событий канцлеру Германии Фридриху Мерцу, премьер-министру Великобритании Киру Стармеру и премьер-министру Польши Дональду Туску Leon Neal / Pool via AP / Scanpix Европа, еще недавно казавшаяся уставшей и раздробленной, сегодня с невиданной решимостью готовится к большой войне.

Люди с флагами США на демонстрации в «День без королей» в Лос-Анджелесе, Калифорния, 14 июня 2025 года REUTERS / David Ryder / Scanpix Стихийные протесты в Лос-Анджелесе, спровоцированные антимигрантскими рейдами, за неделю разбухли до масштабной серии митингов против политики Дональда Трампа в городах США под лозунгом «Долой самодержавие» — то есть, простите, «Никаких королей». Президентская гонка, очевидно, уже началась, и в ней появились первые претенденты.

Реконструктор в форме ВС РФ разговаривает с ребенком после окончания реконструкции эпизода СВО в Курской области во время празднования Дня России. 12 июня 2025 года, Московская область, парк «Патриот» 12 июня, в День России, в парке «Патриот» прошла военная реконструкция — но не традиционная, посвященная эпизодам Второй мировой, как это обычно бывает на подобных мероприятиях, а основанная на событиях современной войны в Украине.

Легендарный документалист Марсель Офюльс разоблачал французских коллаборационистов и презирал национализм. Его жизнь была почти такой же захватывающей и долгой, как его фильмы — он умер 24 мая 2025 года в возрасте 97 лет. Василий Легейдо рассказывает о режиссере, чьи фильмы спустя полвека не просто не утратили актуальности — дискуссии вокруг них до боли напоминают сегодняшние дебаты о политике памяти. Стоит ли ворошить прошлое? Существует ли коллективная вина?