Андрей Усачев: Я завидую детям

Андрей Усачев "...Про собачку Соню я всё придумал. И не только по Соньку. Всё, что я писал – чистый вымысел" Фото Т. Пасечника

Наша беседа с известным детским писателем и поэтом Андреем Усачевым состоялась на 26-ой Международной Иерусалимской ярмарки в рамках проекта «Книга – Знание». Недавно Андрей Алексеевич отметил свое 55-летие, с чем мы его сердечно поздравляем.

Скажите, что вы читали в детстве? Какие книги до сих пор вспоминаются?

Думаю, я был нормальным ребенком. Что любят дети? Сказки. Я обожал сказки. Всякие народные – русские народные, английские народные… Правда, лет в 6 я прочел книжку, которая мне тоже казалась сказкой, потому что ребенку всё кажется сказкой. Я читал «Робинзона Крузо», не урезанного и не адаптированного, а такую толстую книжку, и на меня смотрели с удивлением – 6-летний мальчик читает неадаптированную версию! А мне казалось поразительным: как это, человек остался один на острове и как он выживает…

Мне сначала нравились сказки, потом приключения. Я очень любил Фенимора Купера, Жюля Верна, Роберта Стивенсона. Я думаю, эти книги любили все дети, выросшие в СССР. Так же, как и «Волшебника изумрудного города». Я помню, что за неделю или за две мы записывались на «Урфина Джюса», чтобы взять в библиотеке по шестому разу. Конечно, мы тогда еще не знали о Френке Лаймене Бауме (Lyman Frank Baum), создателе страны Оз, и думали, какой замечательный Александр Волков, какой удивительный мир он придумал!!!

Любил я, конечно, книги Николая Носова – как их можно не любить! В общем, я читал те же книги, что и остальные дети. Книжки эти были, в основном, хорошие. Плохих не запомнил.

Как книжки попадали к вам на стол? Брали их в библиотеке или покупали родители?

Конечно, я был записан в библиотеку. Хороших книг было мало. Купить в магазине того же «Урфина Джюса» было почти невозможно, а в библиотеке он имелся. Тогда, при дефиците, библиотечная система играла не просто познавательную, а «доставательную» роль.

Когда я был уже, наверное, в пятом классе, стала выходить потрясающая серия «Всемирная литература», 200 томов. И для меня открылся совершенно фантастический мир. Я читал уже более «взрослые» книжки: «Тиля Уленшпигеля», «Дон-Кихота», «Декамерон».

Были ли в вашем детстве научно-популярные книги? Можете о них рассказать?

«Науч-поп»… Вы знаете, нет, не интересовал он меня. Есть, конечно, дети, которых интересует природа вещей, устройство мира, и которые потом идут в физику, математику. Во мне «технарского» было мало, у меня, скорее фантазийный склад ума. И книги для меня были возможностью погрузиться в совершенно другой мир, увидеть то, чего нельзя было увидеть в обычной жизни.

Именно поэтому мы читали Фенимора Купера. Человек часто ищет в книгах то, чего ему недостает в окружающей действительности… Нет, «науч-поп» я не читал, и он мне не казался интересным. Возможно, я читал бы научно-популярные книжки, если бы они были более увлекательно написаны. И, когда я сейчас пишу веселые учебники, я стараюсь объяснить детям просто и весело довольно сложные вещи или вещи, которые скучно изложены в учебниках. На мой взгляд, задача образования не столько образовать, сколько привить вкус – к учебе и наукам. Вот этим я частично занимаюсь, когда пишу свои «науч-поповские» вещи.

Есть ли, по вашему мнению, секрет хорошей детской книги? Или такого секрета нет и каждый должен искать свою дорогу в сердце ребенка?

Честно говоря, в литературе вообще нет никаких секретов! Прежде всего, детская книга должна быть понятна ребенку. Поэтому она должна быть написана достаточно просто. «Просто» – имеется в виду: лексически и синтаксически. Что такое книга для детей? Это книга, понятная даже детям. Пушкин не был детским писателем, но дети его читают, потому что он понятен. Авангарда в детской литературе как такового существовать не может.

А как же Хармс? Вам не кажется, что он авангарден?

Хармс авангарден для взрослой литературы. Есть детский Хармс, есть взрослый. Детский Хармс – это нонсенс и чепуха, а дети очень любят чепуху, не более того. Хармс авангарден для взрослой литературы, для детской – он нормален.

Кроме того, в детской литературе должен быть интересный сюжет. Конечно, есть понятие «лирический сюжет», но он имеет отношение скорее к поэзии. А прозы без сюжета не существует, тем более - в детской литературе.

Есть и еще одна особенность. Детскую книгу пишут взрослые люди, а они не могут полностью «упроститься» до сознания ребенка. Всё равно мы пишет так, как чувствуем… И хорошая детская книжка имеет много слоев, много уровней... Есть понятный любому ребенку уровень сюжета, есть ассоциативный слой, есть философский пласт. Хорошая литература – взрослая или детская – это многослойный пирог.

Как бы вы описали рынок современной детской литературы? Появляются ли интересные новые авторы, или всё держится на классических произведениях?

Новые авторы всегда появляются, есть они и сейчас. Их не так много, но писатели не грибы: они не могут появляться каждый год, я даже думаю, что не каждые пять лет. Сейчас появился замечательный поэт, Галина Дядина из Арзамаса. У нее вышло пока всего две книжечки. Одна – «Пуговичный городок», а вторая – «Звездная книга». «Звездную книгу» мы написали вместе: это такая поэтическая астрономия. Как пишут вместе? Мы просто «поделили» небо, и каждый написал про любимые созвездия...

В Санкт-Петербурге живет прекрасный сказочник Константин Арбенин (больше известный как лидер группы «Зимовье Зверей»), у которого вышли две книги: «Заявка на подвиг» и «Тараканьими тропами». Надеюсь, выйдут и другие его сказки.

Если говорить о последнем десятилетии, то свое место в литературе уже заняли Стас Востоков и Артур Гиваргизов – их книги есть практически в каждом книжном магазине…

Так что процесс идет. И его нельзя остановить, пока жива культура. Хорошие новые книги всегда будут появляться – не так часто, как нам бы хотелось, но и шедевры возникают не каждый месяц. Человек пишет книгу год или два, мы ее прочитываем за день или за два часа и спрашиваем: «А что дальше?». Мы скучаем по хорошей книге, потому что с возрастом понимаешь, что почти всё ты уже прочел. И каждой новой хорошей книжке радуешься необыкновенно. Я завидую детям, которым предстоит открыть огромный и прекрасный мир литературы – всё, что написало человечество за 2000 лет… и еще Гомера, и Махабхарату, и Библию.

Как создавалась «Собачка Соня»? Существовала ли она в реальности, и собираетесь ли вы писать продолжение?

Собачка такая была на самом деле, я ее не выдумал. Красавица и умница. И вдохновительница. Дети меня часто просят написать продолжение. Я понимаю, что и с коммерческой точки зрения это было бы здорово, и что «народ ждет»… Но есть момент – ощущение вдохновения, что ли, той любви, которая была вложена в эту книжку… Их нет. Нельзя войти в одну реку дважды. И в одно и то же состояние. Поэтому продолжения я пока не пишу.

Тогда другой вопрос: это были дневниковые записи? Или вы многое придумали?

Вы знаете, у меня проблемы с действительностью. Я очень многих вещей не замечаю. Есть два типа писателей. Писатель, который наблюдает за жизнью, подмечает детали и, развивая, переносит на бумагу. А есть писатели, которые всё берут из головы. У меня всё из головы происходит. Поэтому про Соньку я всё придумал. И не только по Соньку. Всё, что я писал – чистый вымысел.

Ваш путь к писательству был очень необычен. Вы сначала учились в МИЭТе (Институте электронной техники), а потом вдруг неожиданно решили заняться гуманитарными науками. Почему так произошло?

При Советской власти было принято, что молодой человек из более-менее приличной семьи должен был обязательно получить высшее образование. Есть счастливые люди, которые уже с детства знают, кем будут. Те, кто любят бабочек, пойдут на биофак. Любители физики – в МГУ или Физтех… У меня с детства, кроме чтения книг, не было никаких пристрастий. Я любил музыку, но в музыкальную школу пошел только в седьмом классе, и о том, чтобы делать музыкальную карьеру, у меня и в мыслях не было… А в остальном я был совершенно нормальным «хорошистом» без особых интересов.

Поэтому, когда сказали, что нужно идти в институт, я пошел по пути наименьшего сопротивления – в институт, который рядом с домом. Но, чем дальше я учился, тем противнее мне становилось, я понимал, что проживаю какую-то чужую жизнь. Мне говорили: «Ну, потерпи, тебя в армию не возьмут, тебе два года осталось, и всё…» (Я закончил почти 4 курса). Я говорю: «Что значит «всё»? А потом по распределению мне три года отрабатывать?!.. Еще пять лет заниматься тем, что мне совершенно неинтересно?!» Я вдруг очень четко понял, чего НЕ хочу. Чего я хочу, я еще не знал, о писательстве не думал, но точно понимал, что электронной техникой не буду заниматься НИКОГДА. И никаких других причин не было. Только внутреннее ощущение.

Когда я ушел из института, мне все говорили: «Идиот, идиот!». Когда я добровольно уходил в армию, мне все говорили «Идиот!». А я понимал, что мне так надо. Человек должен обязательно прислушиваться к себе. Прежде всего, к себе. И только потом к мнению близких. Или к общественному мнению.

В каких войсках вы служили? Два года служили или год?

Два года, это же 70-е годы. В войсках связи, водителем. Нормально. Я очень многое про жизнь понял в армии. Армия молодым людям с абстрактным мышлением дает четкое понимание социума, поэтому я не жалею о своем выборе.

Мне показалось, и ваша писательская карьера немного меняется. Сначала вы писали просто детские книги, а теперь занялись научной популяризацией. Чем это было вызвано?

Совершенно прозаическими причинами. В 1990-е годы стихи практически не печатались. То есть печатался классический набор: Чуковский, Барто, Михалков… А на стихи других авторов издатели смотрели косо: кому вообще нужны стихи? Хватит «Мухи-цокотухи» и «Уронили Мишку на пол»… В моде тогда были всяческие энциклопедии и развивающие издания. Вот мне и пришло в голову делать научпоп в стихах. Сначала вышли «Мои географические открытия», затем «Таблица умножения в стихах», а там и «Звукарь», и «Считарь», и «Этикет», и «Великий могучий русский язык»… Такие веселые ненаучные учебники, хотя некоторые из них были рекомендованы Министерством Образования для изучения в школах в качестве дополнительных учебных пособий.

Как у вас шла работа над «Математикой» или «Географией»? Что первично – рифма или математическая или географическая фактура?

Конечно, в стихах первична рифма. Ничего другого там быть не может. Я могу сказать, что писать всякие «Азбуки» или науч-поп – замечательное занятие, потому что оно организует тебя и структурирует работу. Иначе бы ты сидел и думал, о чем писать, а тут тебе – «А», «Б», «В», «Г», «Д»…

Есть разные писатели. Кто-то мучается с заданиями, не умеет писать по заказу. А у меня получается естественно. Заказ меня дисциплинирует. Если бы не заказы, при моей природной лени, я, может быть, не написал бы и половины книг.

Как вам кажется, сейчас надо писать по-другому для современных детей, ведь у них появились планшеты и всякие электронные игрушки? Или особой разницы нет?

Я считаю, что это такие же дети, с такими же запросами. Просто они сейчас более информированы, и реакция у современного ребенка быстрее. Поэтому для него надо «держать» сюжет, и стараться избегать «длиннот».. Честно говоря, сейчас перечитывать приключенческие романы, того же прекрасного Жюля Верна, уже скучно, потому что всё это гораздо занимательнее представлено в кино. А в остальном – понятия дружбы и любви, честности и предательства – волнуют их так же, как волновали и нас. Дети есть дети, неважно, с планшетом они ходят или с книжкой. Человеческая суть от этого не меняется. Поэтому для детей надо писать так же, как и раньше, просто иметь в виду, что они не дураки.

Есть ли рецепт, как ребенка приучить к чтению? Сейчас многие родители говорят, что ребенок не читает. Что бы вы сказали?

Знаете, мне кажется, что это уже немного запущенные дети. Это беда. Сейчас родители вынуждены зарабатывать деньги, и у них почти не остается свободного времени. Папы-мамы, особенно молодые, из офисов приходят совершенно «отжатые» бизнесом. А если ты с ребенком с детства занимаешься, читаешь, смотришь общие фильмы и мультфильмы – ребенок будет читать. Мне кажется, так. Никаких волшебных рецептов. Нужно жить вместе с ним! Если ребенок тебя любит – он будет читать. Мы многие вещи делаем из любви… Но у нас просто не хватает сил на детей.

Что вы сейчас читаете? Что лежит на вашем столе? Что вы читали за последние три года, что понравилось?

Я читаю мало. В основном детские книжки, взрослого почти не читаю. Из «взрослого» я читаю сейчас Платонова, которого очень люблю. Всегда думал, что у него 2-3 книги, а выяснилось, что аж 8 томов! И каждая строчка – гениальна. Но самый любимый писатель – Пришвин. Сейчас вышли его дневники. Пришвин удивительный писатель, которого почти никто не знает. В советские годы у него печатались такие «природоведческие» рассказы, и у широкой публики сложилось ощущение, что он пишет все о росинках, паутинках и солнечных зайчиках. А между тем, это, на мой взгляд, самый философский русский писатель и самый поэтичный прозаик… Я очень люблю его и перечитываю регулярно.

Пожалуй, мне не очень интересна современная литература. А детское читаю. Я люблю Дика Кинга Смита, к сожалению, всё у него уже прочел. Люблю Роуальда Даля, он не весь еще переведен, поэтому ловлю все новинки.

Не могли бы вы коротко представить эти два имени? Ничего про них не слышала…

Дик Кинг Смит (Dick King-Smith) – это тот, кто написал про «Поросенка Бейба». Любопытно, что человек стал писать в 50 лет! До этого он был фермером, учителем, воевал… И вдруг в 50 лет у него пробился писательский талант. Часто, когда писатель находит свою нишу, он пишет в одной манере, а у этого пожилого человека – от книги к книге меняется почерк и стиль, и сюжеты каждый раз совершенно разные.

А Роуальд Даль (Roald Dahl) известен детям по фильмам Тима Бертона. Это «Чарли и шоколадная фабрика», «Большой персик». Вообще, великий и удивительный английский писатель XX-го века. Я его очень люблю, он замечательный, гротесковый, анти-буржуазный. Даже не немножко. Пока мы тут пытаемся понять, в чем секрет хорошей литературы, он уже его понял… Литература должна быть анти-буржуазной!

Речь идет об определенных этических ценностях?

Да, об этических и гуманитарных ценностях, потому что буржуазия – это некий «бизнес-класс». А литература должна сопротивляться всякому прагматизму, фетишизму и «заточенности» на деньгах, иначе, зачем она вообще нужна? И очень многие деятели нашего искусства, оказавшись в новой постсоветской действительности, либо сразу откатились обратно, прямиком к Советской власти, либо не знают, что делать. Но это отдельная тема- по поводу анти-буржуазности…

Очень интересно!

Да, да. Всем рекомендую читать книги Роальда Даля. Знаете, чем он еще известен? По его книгам были сняты два потрясающих фильма: «Матильда», о девочке, владевшей телекинезом, и «Ведьмы» про мальчика, которого превратили в мышонка. С Дени Де Вито. В англоязычных странах Даль очень известен, а у нас его книжки выходят маленькими тиражами.

Когда вы приходите в книжный магазин, какие у вас есть маркеры, как вы отличаете хорошую книгу от плохой? Как отличить хорошую детскую книгу от посредственной?

Очень просто. Заходишь в книжный магазин. Тратишь 5 минут – читаешь первую страницу, третью и какую-нибудь еще. Если читаешь и получаешь удовольствие – книжка хорошая. Если читаешь и чего-то не понимаешь, то не стоит покупать… Конечно, во взрослой литературе можно сразу не понять сложного замысла, но в детской книге и сюжет прост и язык понятен. Если ты прочитал полстраницы и тебе скучно – не покупай эту книгу. Никакого другого рецепта нет.

ПОДГОТОВКА ИНТЕРВЬЮ: Наталия Демина Смотрите также: Андрей Дементьев «Я читал собраниями сочинений» Александр Окунь Консервативный романтик Елена Костюкович Побег к свободе Борис Штерн Как Циолковский заразил деда астрономией Андрей Бондаренко Звучание книги для художника Марк Галесник Время листать и время скачивать Валерий Айзенберг Художник – это препаратор Роман Тименчик Книги, жизнь и наука Михаил Гринберг Книги как мосты к пониманию Сергей Николаевич В мире кликающих людей Александр Иличевский Литература как искусство убеждать Дмитрий Веденяпин Слышать время: разговор о книгах Виктор Шендерович Путь к своей интонации Лев Рубинштейн Прообраз новой словесности Татьяна Малкина Почему нужно читать медленно Наталия Демина К юбилею Людмилы Улицкой

Как рождаются книги-2

Как рождаются книги