Когда пытаешься описать 2020 год одним словом, в голову приходит одно: «пандемия». Его назвали словом года самые авторитетные словари. Мы решили выбрать десять слов — все-таки это был очень насыщенный год. И для одних событий пандемия была катализатором, а для других только фоном. Наши друзья из проекта Romb сделали видео-версию этого словаря.


ВОЗ объявила пандемию коронавируса 11 марта. И уже тогда было более-менее понятно, что это событие будет главным в 2020 году. «Пандемия» — слово «беспрецедентно трудного года» по версии словаря Merriam-Webster. Интересно, что в пользовательском голосовании, которое устроил словарь, победило другое слово: «беспрецедентный».
Слишком многие почувствовали на себе груз ограничительных мер, каждодневную угрозу подхватить вирус и впервые в жизни осознали ужас экспоненциального роста числа заболевших (первый миллион зараженных — за четыре месяца, 51-й — за сутки). Но такой же беспрецедентной стала быстрая разработка эффективных вакцин — за полгода вместо нескольких лет.

В России локдаун действовал с 30 марта по 12 мая. Официально это называлось «всеобщим режимом нерабочих дней». Были закрыты все магазины (кроме продовольственных, аптек и торгующих товарами первой необходимости), рестораны, образовательные и культурные учреждения. С тех пор чиновники не раз повторяли, что возобновлять локдаун не планируют, хотя заболеваемость в России выше весенних показателей. В других странах — например, в Германии и Великобритании — люди опять сидят взаперти.
Еще в начале марта власти поняли, что вместо популяризации нацпроектов им придется срочно заняться PR-сопровождением эпидемии коронавируса. Мы узнали, кто сочиняет стихи для «Азбуки коронавируса», борется с фейками об эпидемии и снимает ролики о мытье рук с мылом, а также — сколько все это может стоить.
Коронакризис напугал российский бизнес сильнее кризисов 2014 и 2008 годов. О том, как пандемия сказалась на ритейле, общепите, авиации и банках, в спецвыпуске на канале «Русские норм!» рассказывали Михаил Кучмент из Hoff, Борис Дьяконов из банка «Точка», ресторатор Алексей Васильчук, совладелец аэропорта Внуково Виталий Ванцев, а также сооснователь сервиса доставки «Кухня на районе» Алексей Колесников и экономист Андрей Мовчан.

— Так, погодите, это важно. Сейчас, секунду. Кто передал информацию о том, что должна быть обработана гульфиковая часть трусов?
— Я предполагаю. Сказали работать по трусам, по внутренней части.
— Кто сказал-то? Макшаков?
— Да.
— «Внутренние»... Ща, пишу… «Внутренние швы трусов»… Окей, значит, серого цвета трусы? Цвет трусов какой, не помните?
— Ну, синий был.
Абсурдные обстоятельства отравления Алексея Навального, вскрытые Bellingcat и им самим, отвлекают от сути: оппозиционный лидер №1 в России обвиняет в организации покушения на свою жизнь лично президента страны. Хорошо этот политический триллер закончится вряд ли.

Zoom — символ локдауна. В начале года об этом сервисе знали немногие, а теперь это огромный бизнес, который растет на сотни процентов и стоит более $100 млрд. Но совладать с таким взрывным ростом — нетривиальная задача: Zoom регулярно сотрясают скандалы с безопасностью. Что будет дальше с компанией, чьи мультипликаторы давно перевалили за границы разумного, не вполне очевидно.
Популярность Zoom объясняют простотой в использовании (для подключения к конференции не требуется даже регистрация) и доступными тарифами. Прямых аналогов поначалу не было — интернет-гиганты спохватились поздно. Сервис Google Meet до конца апреля был доступен только корпоративным пользователям. Тогда же Facebook запустил Messenger Rooms.

Новая Конституция позволяет Владимиру Путину править до 2036 года. Он, конечно, утверждает, что пока не решил, будет ли избираться вновь, но сомнений в этом почти нет. Если Путин останется еще на два срока, он проведет у власти по меньшей мере 36 лет.
За всю историю российского государства дольше правили только два человека: Иван III (43 года) и Иван IV (37). Оба жили в XVI веке. Вполне символично, что обнуление было обставлено в духе той далекой эпохи.

Депутат Госдумы Валентина Терешкова предложила «честно и публично предусмотреть или вообще убрать ограничения по числу президентских сроков» — Путин дал себя уговорить. Он подчеркнул, что идет на это только потому, что «страна переживает такие вот потрясения и такие сложности». В будущем же «общество должно иметь гарантии, что регулярная смена власти будет обеспечена».
Обнулению предшествовала отставка правительства Дмитрия Медведева. Новым премьер-министром неожиданно стал экс-глава ФНС Михаил Мишустин.

Пандемия предсказуемо подстегнула развитие онлайн-торговли и служб доставки, которые в России не упустили шанса проявить себя на максимум. С выросшим в разы спросом удавалось справляться не всегда, но на рынке весь год появлялись новые игроки, особенно в быстроразвивающемся сегменте экспресс-доставки продуктов. По доле e-commerce в рознице Россия приблизилась к уровню развитых стран (11%); по итогам года оборот этого рынка может превысить прошлогодний показатель почти на 45% и достичь 3 трлн рублей.
В королевской битве за лидерство в российском e-commerce борются Wildberries, Ozon, сверхудачно вышедший на IPO, «Яндекс» и Mail.Ru Group, а конкуренцию им попытается составить, конечно, «Сбер». Американский e-commerce тем временем дал рекордные продажи в показательную «черную пятницу», а его доля в ритейле за первые пять месяцев пандемии выросла на те же 5%, что и за последние пять лет.
История компании Wildberries, лидера российского e-commerce, и ее основательницы Татьяны Бакальчук — готовый сюжет для эпичной производственной драмы: учительница английского из Подмосковья стала богатейшей женщиной страны (богаче только Елена Батурина). Но до сих пор этой истории недоставало важных деталей. Мы их раскопали.
Гораздо дольше Wildberries построить «русский Amazon» пытается Ozon. Больше 20 лет компания играет в эту игру, но пока так и не смогла стать крупнейшей и остается убыточной. Последние годы акционеры искали новых инвесторов, встречались с Джеффом Безосом и вели переговоры о продаже доли Сбербанку. Но в итоге Ozon провел крупнейшее за несколько лет российское технологическое IPO в США. Какие оно открыло для компании перспективы, читайте здесь.

В 2020 году нефтяной рынок погрузился в хаос. Первый обвал произошел в марте, после встречи участников ОПЕК+. Глава о ней точно войдет в мировую нефтяную историю, и не последнее место в ней займет имя Игоря Сечина.
На встрече Россия выступила против новых ограничений добычи для поддержания цен, и картель фактически развалился. За следующую неделю цены на нефть рухнули почти на 30%, в район $30 за баррель. Уже в начале апреля после короткой ценовой войны России пришлось пойти на «унизительную и тяжелую» мировую с саудитами, ОПЕК+ возродился, участники картеля договорились о рекордном в своей истории сокращении добычи. Но время было упущено: весь мир закрылся на карантин, спрос на нефть рухнул, и решения ОПЕК+ уже не играли никакой роли.

20 апреля фьючерсы на американскую WTI потеряли в цене 300% и ушли в минус почти на $40: такого в истории нефтяного рынка еще не было. Обвал объяснялся совпадением технических (срок исполнения майского фьючерса истекает 21 апреля) и фундаментальных причин — из-за переполненных хранилищ американскую нефть стало попросту негде хранить.
Отрицательной цена нефти была недолго, но падение оказалось глубоким. Российская Urals вернулась к уровням 1999 года и до июня оставалась ниже цены отсечения в бюджете. В декабре нефть вернулась к $50 за баррель, но этот год заставил поверить в конец нефтяного царства даже ОПЕК. Картель впервые признал, что спрос на нефть в обозримом будущем пройдет свой пик.

О цифровых экосистемах заговорили в 2019 году, но в 2020-м разговоров стало так много, что привычное слово набило оскомину.
Всю первую половину года совместные проекты пытались поделить двое крупнейших игроков на этом рынке — «Яндекс» и Сбербанк, а в июне история наконец-то закончилась громким разводом.
Затем «Яндекс», потерявший при расставании с партнером свой финансовый сервис «Яндекс.Деньги», почти что купил Тинькофф банк, но в последний момент с оскорблениями и взаимными упреками разругался с его основателем Олегом Тиньковым.
В сентябре Сбербанк внезапно объявил масштабный ребрендинг и сменил имя на «Сбер» — чтобы под одним брендом объединить все свои небанковские сервисы и новые продукты: голосовых помощников, умные колонки и ТВ-приставки.
Но проблемы банка на истории с «Яндексом» не закончились: теперь у «Сбера» трудности со вторым партнером — Mail.Ru Group и стороны, возможно, даже обсуждают варианты развода.
В следующем году «Сбер» готовит для нас собственный проект в e-commerce и суперприложение, Mail.Ru Group потихоньку переводит все свои сервисы во «ВКонтакте», а «Яндекс» хочет переделать под себя рынок доставки. Так что, кажется, нас ждет интересный год.

Чистая страна с хорошей молочкой и терпеливым населением — примерно так до 2020 года Белоруссия выглядела для стороннего наблюдателя. Этим летом все изменилось.

На выборы, которые должны были завершиться очередной победой Лукашенко, выдвинулось три независимых кандидата: народный блогер Тихановский, глава Белгазпромбанка Бабарико и руководитель «белорусского “Сколково”» Цепкало. Не зарегистрировали ни одного. Бабарико и Тихановский с тех пор в СИЗО, Цепкало уехал. Протест возглавили три женщины: глава штаба Бабарико Мария Колесникова, жена Цепкало Вероника и жена Тихановского Светлана, которая стала единым кандидатом от противников действующей власти. По подсчетам оппозиции, Тихановская выиграла выборы с 95%. По официальной версии победил Лукашенко с 80,1%.
С тех пор власть и народ живут в параллельных вселенных: белорусы пятый месяц подряд еженедельно выходят на массовые акции протеста и тысячами уезжают из страны. Лукашенко проводит тайную инаугурацию, грозит протестующим автоматом и публикует разговор «Ника и Майка». Европа и США не признают его легитимным президентом, Россия нехотя дает очередной кредит.
В числе первых белорусский протест открыто поддержали обычно аполитичные основатели технологических компаний. Александр Лукашенко всегда гордился белорусским хайтеком. Почему он повернулся против президента? Чтобы разобраться в этом, мы поговорили с создателями самых успешных IT-компаний с белорусскими корнями в Лондоне и Нью-Йорке, лидерами протеста и экономистами. Их интервью вошли в спецвыпуск YouTube-канала «Русские норм!».
Когда режим Александра Лукашенко неожиданно для него самого дал трещину после начала массовых протестов, Россия оказалась его единственным спасением. Владимир Путин, казалось бы, получил шанс додавить неуступчивого партнера, на которого Россия за 25 лет потратила до $120 млрд, но не получила взамен ни одного шага по реальной интеграции двух стран. Но даже сейчас у союзного государства России и Белоруссии, которое уже 20 лет остается бумажным образованием с бюджетом российского райцентра, почти нет шансов на успех. Почему — читайте здесь.

В конце мая в США (а затем и в других странах) начались протесты, вызванные гибелью Джорджа Флойда. Белые полицейские убили черного мужчину при задержании в Миннеаполисе. Ядром протестов стало антирасистское движение Black Lives Matter (BLM). Оно появилось еще летом 2013 года (все началось с хэштега в твиттере #BlackLivesMatter), но сейчас его называют крупнейшим в американской истории. Согласно подсчетам, которые приводила The New York Times, на пике в протестах участвовали от 15 до 26 млн американцев. BLM не могло не стать фактором политической жизни. Дональд Трамп обвинял активистов в насилии и вредительстве, а Джо Байден их поддержал и предложил план борьбы с расизмом. Победив Трампа, он выбрал в вице-президенты афроамериканку Камалу Харрис.

Это слово имеет большое значение именно для нас. Журналисты в этом году и болели, и заказывали доставку всего на свете, и бесконечно зумились — но слово года у нас свое: госизмена. Наш коллега, а для половины редакции The Bell — знакомый и друг, бывший спецкор «Коммерсанта» и «Ведомостей» по ОПК Иван Сафронов в июле 2020 года стал первым за 20 лет журналистом, арестованным по этой статье. Столько же — до 20 лет — он может по этому обвинению отсидеть.
Следствие и судебные слушания по делу ведутся максимально закрыто, а обвинение не разъяснено даже самому Сафронову. Но и документы, и действия следователей пока говорят о том, что дело Сафронова связано с его журналистской работой. Владимир Путин и Дмитрий Песков, отвечая на вопросы об этом, путаются и в деле, и в собственных показаниях — но каждый новый комментарий только добавляет пессимизма.